В руках ничего. Но какие-то липкие на вид. Тянется ими обнять меня. Мне эта его идея не особо понравилась, но объятия я принял. Не мог же я проделать такой путь среди ночи и отвергнуть радушное приветствие бывшего пациента, явно ожидающего меня. Дал ему секунды три, а затем пресек момент сближения, сказав:
- Этот? – и показал ему скотч.
Брайн посмотрел на него, взял в руки, и заметно погрустнев, сказал:
- Кэп, может выпьем?
Не дожидаясь моего ответа, он пошел к настенной тумбочке, на которой стояла бутылка. Судя по всему, самогон.
- Нет, Брайн. Спасибо. Я за рулем.
- Я так рад вас видеть! Ну, немножко!
- Брайн, нет.
- Вы меня не уважаете?
- Уважаю. Но пить не буду. И повторять еще раз, тоже.
Я увидел искреннее разочарование в лице Брайна. Порой его реакции были по-детски неподдельны и наивны. Вся глубина его грусти оголилась передо мной. Он все же взял стакан себе, отвернувшись.
- И тебе не советую. Я думаю, ты достаточно выпил.
- Недостаточно, - подавленно ответил он. – Если бы вы знали…
Брайн сел за стол, задумавшись о чем-то. Я сел напротив. Он тут же опустил глаза, сжал губы так, чтобы не разреветься.
- Если бы вы знали, как мне трудно, Кэп…
- За этим я и здесь. Чтобы узнать. И чтобы выслушать. Чтобы помочь. Расскажи мне, что случилось.
Брайн задержал дыхание ненадолго. Видимо, это помогло ему не расплакаться. Неспешно выдохнул, после чего снова глубоко вдохнул, закинул в себя стакан, осушив в три глотка. Снова неспешно выдохнул. Чуть покривил лицом. Его глаза больше не слезились.
- Простите, Кэп. Мне больше некому было позвонить, - сказал он.
- Ты расстроен?
- Да. Нет. Не знаю.
- Чем я могу тебе помочь, Брайн? Ты мне расскажешь?
Он покивал головой.
- Говори, как есть.
- Да, так лучше.
Он покрутил в руках колодку скотча, после чего несколько раз нервно постучал им о стол, будто подбирал слова в своей голове. Наверняка, не знал, с чего начать. Хотя пять минут назад, хотел, чтобы все началось со скотча. Теперь он просто держал его в своей руке, застыв. Сидел так долго. Я решил прервать его молчание.
- Брайн, я всегда с тобой честен, ты же знаешь. И можешь мне говорить все так, как оно есть.
Он кивнул, чуть оживившись. Но взгляд его оставался растерянным.
- Вы же знаете, что я не псих! Верно? Вы же сами сказали мне, что у меня все будет хорошо. Что это всего лишь стресс и наваждение. Боже, я не хочу в тюрьму…
И снова он был готов разрыдаться. Насколько же переменчивым было его состояние, а следовательно, насколько трудно было найти к нему подход. Но все же, мне хватало собственного опыта, хватало того, каким я его знал, и видел в тот момент, чтобы на все сто процентов быть уверенным в том, что дел он натворил конкретных. И как теперь обходиться с ним, я представлял.
- Ты ни в чем не виноват, - сказал я, на тот момент, все же, лучше ничего не придумав.
Но его тронула эта фраза. Он даже поднял на меня глаза. Пьяные, грустные, на самом деле добрые, и даже понимающие все вокруг. Больше растерян – таким он был в тот момент.
- Вы сказали мне, что я могу себя контролировать. Но также вы сказали мне, что у меня могут быть друзья. Вот вы, например. Вы же мне друг.
- Конечно, Брайн.
Он ничего не сказал, снова зависнув.
- Ты мне расскажешь, зачем я здесь?
- Пойдемте, я вам покажу, - сказал он, уверенно встав со стула.
Я не поднялся. Он вопросительно посмотрел на меня. Даже со скрытой надеждой, я бы сказал. Но верно. Будто я никогда его не предам. Я же друг.
- Это обязательно? – спросил я.
Не знаю, что на меня нашло, но в тот момент я повел себя, словно сам не свой. Я знал, что делать, что говорить, но нагло игнорировал факт того, что должен был оказать Брайну психологическую помощь и поддержку, вместо банального присутствия и тупых вопросов «якобы о чем».
- Конечно. Иначе, ничего не получится, - как-то так сказал он, сделав пару шагов от меня, будто зазывал.
«Твою налево!» - подумал я, зная, что принимаю его психологическую позицию уж слишком плоско. Встал со стула и пошел за ним через эту мрачную комнату со скрипящими досками. Несмотря на мрак в этой комнате, прошел я ее быстро, оказавшись в (опять же залитой тусклым желтым светом) следующей комнате, но побольше. Я был прав, это был зал. И он был залит кровью.
Кровь была везде – на телевизоре, на люстре, на ковре, на тумбе, на картине, даже на цветке, стоящем на подоконнике. Весьма странно, как это сам Брайн не был запачкан. Разве что, переоделся и отмыл те места на себе, на которых была кровь. В тот момент я понял, что одевается он не в одну и ту же майку каждый день… Наверное, есть вторая такая же заношенная…