Вполне ожидаемо для себя я спросил, но не у него, а у себя и про себя: «И где же труп?» И как это я не услышал стойкого запаха крови раньше? В этой комнате он был очень насыщенным. И еще присутствовал явственный запах порванного желчного пузыря. Словно вытек прямо на пол в этой комнате. Где же, блин?
Напротив входа спинкой к нам стоял диван. Его мы обошли, чтобы я увидел то, что ожидал увидеть. Брайн сдержанным и чуть жалобным голосом, будто его пес нагадил посреди комнаты, и теперь он мне это показывает, сказал:
- Вот, - сев в кресло-качалку, стоявшее в углу в паре шагов по диагонали от меня.
Посреди комнаты лежал труп невероятно огромного тучного мужика, на вид весом не менее ста пятидесяти килограммов. Лежал так, как лежала бы шкура медведя вместо ковра, извиняюсь за подобное сравнение. Живот расплылся под его весом, выдавив кишки с кровью. То-то я подумал, что смердит чем-то еще. И подумал о том, что надо было в свое время нарисовать Брайну шизу. Но затем подумал, что это было бы нечестно по отношению к нему. Не было у него шизофрении.
Я подумал о том, что, конечно, плохо, что я здесь оказался. И как сознательный гражданин, и ответственный психотерапевт, я должен был сдать его немедленно. Прямо здесь и сейчас. Звучит легко. Но на деле не так просто, как оказалось. Особенно, когда вот так все и ты в этом всем. И не как в книжках или на каких-нибудь лекциях и семинарах. Глупо, но я ведь ему пообещал, что помогу. Вот и выгребай теперь.
- Так что, поможете? – наивно спросил Брайн, так, будто я ему дверь придержу, чтобы он занес коробку с новогодними игрушками.
Я не стал спрашивать его, как это случилось. Я лишь сказал ему:
- Ты понимаешь, что ты убил человека, Брайн!
Конечно, он понимал. Он видел это. Но чувства вины я в его глазах не видел. Может быть, там и места не могло ему быть?
- Кэп, мне больше некому было позвонить. Я только вам доверяю, - сказал он.
«Что же мне с твоего доверия?» - подумал я, и чуть не выкрикнул, почувствовав себя дураком. Не знаю, как я сдержался.
Да, понятия гласят, что любой психолог и психотерапевт не имеет права разглашать врачебную тайну пациента, но сообщить в полицию о факте совершения преступления этим пациентом он просто обязан! Все мои коллеги-психотерапевты или же психологи, у которых на сеансах пациенты рассказывали о тех или иных совершенных ими преступлениях, поступали именно таким образом. Но станет ли мне от этого легче? А Брайну? Он уже это сделал. А я не смог это ни предугадать, ни предотвратить. И не было у его поступка обратного действия. Вот и все.
- Ты понимаешь, о чем меня просишь? – с ноткой претензии, но сдержанно вопросил я.
- Я не хотел подставлять вас, Кэп! – начал он. - Но, посмотрите, какой он огромный! Я ему даже ласты склеить не могу, этому борову!..
- Кто-то кроме нас с тобой может знать об этом случае?
- Нет, конечно!
- Откуда такая уверенность?
- Исключено, Кэп! Родственников у него нет. Знать, что он был у меня, тоже никто не может. Да и не видел нас никто, уверяю вас! Поверьте, Кэп! Было бы не чисто, не подставлял бы вас. И не просил бы. Верите?
- И куда его, такого большого? – сказал я, мысленно оценивая масштабы его утилизации.
Какой же он был огромный! Не знаю, сколько раз, но уж не меньше двадцати, а то и тридцати, пырнул его Брайн, чтобы завалить наверняка. Я сдерживал в себе желание спросить его «за что?» ради скорейшего продвижения дела. Нам нельзя было терять время.
- Если помните, я работаю на скотобойне. Есть у нас один хороший измельчитель. Дробит даже коровьи кости. Изотрет в такой фарш, что свиньи на ферме сметут это за полчаса, - сказал Брайн со знанием обвальщика мяса.
Каждый день он проявлял вынужденную человеческую жестокость по отношению к скотине. Одна из самых бесчеловечных работ.
Он посмотрел на настенные часы.
- До рассвета чуть более пары часов. Скоро смена начнется, - сказал он, так же понимая, что время нужно ценить, или проиграешь все.
«Грязно, однако» - подумал я о предложенном Брайном методе, но признавал, что весьма бесследный, если никто не заметит нас. Он словно прочитал мои мысли, и сказал:
- Не бойтесь. Нас никто не увидит, - показав мне ключи от цеха.
На мгновение мне стало отвратительно и мерзко от мысли, что я соглашаюсь участвовать в этом всем. Что уже согласился. Но от трупа нужно было избавиться. Главное, чтобы Брайн не попытался избавиться от меня после всего этого… Параноики – люди непредсказуемые в каком-то смысле. Но волновать меня это должно было потом. Мы приступили.