Я подошел к телу. Разило от него, самой что ни на есть, смертью, но пока что недавней. Я сделал вывод, что завалил Брайн этого бедолагу часа четыре назад, максимум пять, судя по состоянию тела и начальному этапу его окоченения, а также учитывая влажность и температуру в комнате.
Я взял его тяжеленные руки, пытаясь завести их за спину, увидев на них застывающую кровь. Я запачкал свои. Попросил у Брайна тряпку, которую мы затем выбросим. Брайн любезно мне ее предоставил, замотал руки трупа скотчем, после чего замотал и ноги. Пока делал это, ни одна другая часть тела даже не пошевелилась – настолько он был тяжелый, да и окоченение давало о себе знать, постепенно вступая в свои силы.
Брайн сходил за брезентом. Не знаю, откуда он взялся у него. Возможно, с этой целью и запасся. Места в зале было не много, особенно для такого здоровяка, как этот мертвый парень. Поэтому, я предложил Брайну накрыть его одним краем брезента так, чтобы затем совместными усилиями толкать его в обратную сторону от оставшегося края, чтобы таким образом он завернулся в него. Почему-то, в тот момент я вспомнил, как крутят блинчики. На несколько секунд мне стало не по себе, но я преодолел в себе отвращение, абстрагируясь от рвотного позыва. Дело требовало хладнокровия и скорости.
Мы начали его толкать. Я снова почувствовал всю тяжесть этого здоровяка на себе. Под брезентом почувствовал руками, как перекатил его жир с теми кишками, что оказались снаружи. Когда мы его перекатили, Брайн замотал края брезента, который, впрочем, оказался довольно плотным с водоотталкивающей поверхностью, крайне медленно пропускающей сгущающуюся кровь. Пятна сквозь него стали проявляться лишь в тот момент, когда мы стали грузить его в минивэн Брайна – еще одно испытание на прочность. В тот момент я наконец-то почувствовал, как вспотел. Нелегко нам это далось, потратив на все не менее часа.
После мы поехали в скотобойню за поселком. Буквально пять минут, и мы уже были там.
Я никогда не бывал в подобном месте ранее. И не хочу детально описывать вам его. Но скажу лишь, что я не думал, что этот чертов измельчитель по типу промышленной мясорубки выдает настолько громкий и при этом жуткий звук, создавая внутри тебя настолько неприятные вибрации, что когда стоишь около него, чувствуешь необъяснимую тревогу в районе солнечного сплетения. Звук измельчения человеческих костей и плоти в измельчителе оказался не более приятным, но к нему я уже оказался готовым, после того, как мы вместили в него труп целиком.
Я отошел в сторону, пока Брайн собирал человеческий фарш в ведра. На это смотреть я был не готов. Однако я посмотрел на то, как свиньи стали сметать все это в три секунды. Аппетит свиней на местной ферме меня слегка удивил. Я ни на секунду не засомневался в том, что к утру от этого парня ничего не останется, также подумав о том, что свиньи сегодня останутся сытыми.
Мы с Брайном успели вернуться к нему домой с пробуждением петухов.
- Надеюсь, помощи в уборке и в стирке ковра не потребуется? – спросил я.
- Что вы, Кэп! Вы и так для меня многое сделали. И я никогда вам этого не забуду.
«Лучше бы забыл, и навсегда» - подумал я.
- Я вас больше никогда не потревожу.
«Хотелось бы верить» - подумал я.
- Если я могу для вас что-то сделать, скажите. Все, что угодно.
«Забыть мой номер телефона» - подумал я.
- Кэп? Вы чего молчите?
«Каждый день измельчаю человеческие трупы в скотобойне и скармливаю свиньям» - подумал я.
Я посмотрел на Брайна. Он выглядел слегка обеспокоенным по поводу моего молчания.
- Ты можешь для меня кое-что сделать, - сказал я.
- Хорошо. Все, что угодно, – чуть оживившись, сказал Брайн.
- На свиной ферме ты в каких отношениях с ветеринаром?
- Свой мужик. Можете не переживать насчет него, даже если что-то заподозрит.
- Я не в этом смысле.
- А что тогда?
- Мне нужно с ним встретиться.
- Зачем?
- Не переживай. Нашего с тобой секрета это касаться не будет.
Брайн сначала недоверчиво посмотрел на меня, но затем хитро улыбнулся. Улыбнулся так, как улыбается рыбак, видя другого издалека.
- Я не переживаю. Кому-кому, но вам, Кэп, я доверяю, - сказал Брайн.
На том и разошлись.
Пока я ехал в Большой Город, я думал обо всем, что произошло той ночью. О Брайне. О том мертвом парне. О всей этой дурацкой ситуации, в которую попал я, и которую на самом деле не смог контролировать. Может быть, и не стоило на самом деле? Успокаивала мысль о том, что предстоял выходной день, и я высплюсь после всего этого. Лучи солнца уже перепрыгнули за горизонт. А у меня не было другого желания, кроме как напиться.