Такси остановилось возле мрачной вывески с ликом луны, а под ним надпись «Полуночница». И правда, место обещало быть андеграундным. Черный фасад, каменные стены. Из черной двери вывалила толпа. Все закурили. Повеяло травой. Я понял, что в клубе не курят. Не стал задерживаться у входа.
Зайдя внутрь, я оказался в мрачной, но довольно приятной обстановке. Стены темные, потолки высокие, столики длинные, танцпол просторный, сцена с диджейским пультом так же весьма внушительная. Аудитория – в основном студенты. Музыка – электронная, с преобладанием хауса всех направлений. Но как мне сказала моя пациентка, довольно часто здесь крутят и мрачную электронику. Видимо, поэтому я не удивился кучке неформалов, затусивших за одним из столиков. Я уже и забыл, как был таким же когда-то. В общем, первое (да и окончательное) впечатление об этом месте у меня сложилось положительное, поскольку не было напыщенности, которую я не люблю.
Я нашел свободный столик глазами и пошел к нему сквозь толпу. Так вышло, что в этой толпе я столкнулся с одной девушкой. Она стояла ко мне спиной, шагнув назад, с кем-то общаясь, а я не обратил внимания, шагнув на нее. Поэтому, я не придал значения этому моменту, поскорее извинился перед ней, думая, что пойду дальше. Но мельком посмотрев на нее, я задержал свой взгляд, тут же утонув в ее больших изумрудно-зеленых глазах. Я будто видел их раньше. Но не мог понять, где. А она, прекратив свое общение, застыла взглядом на мне, смотря то в один глаз, то в другой, явно признав меня быстрее.
- Мистер Кайзер? – спросила она, и поправила свои длинные черные волосы, улыбнувшись чуть смущенно.
А я смотрел на нее, и думал, что не мог забыть такие глаза и такую улыбку, заставляя себя вспомнить. И мне казалось, что вспоминаю. Но она не стала ждать, представившись:
- Саманта. Помните меня? Вы вели группу психологической поддержки в Гнойштадте. Лет пять назад.
Я начал вспоминать. Была у меня одна группа, в которой были преимущественно депрессивные суицидально настроенные подростки. Это была моя последняя группа перед отъездом в Большой Город. Я поймал себя на мысли, что улыбку Саманты я не помню из-за того, наверное, что в той группе по сути никто не улыбался. А глаза… Вероятно, она тогда их слишком часто прятала.
- Ах, да. Саманта! – сказал я, протянув руку. – Вот так встреча!
- И не говорите, - сказала она, несмело подав мне свою нежную руку. – Не ожидала вас здесь увидеть.
- А вы здесь частый гость?
- Бываю. Время от времени здесь проходят неплохие витч-хаус пати. В Гнойштадте таких уж точно не было, и не бывает до сих пор.
Мои воспоминания начали разрастаться. Я точно начал вспоминать ее. Бледное лицо, черные ногти, проблемы со сном, и вечные нервные срывы и расстройства; а еще толстовка-кенгуру и все же изредка уловимый взгляд, выражающий абсолютное разочарование настолько молодой жизнью, а также полное отсутствие интереса и желания в ней.
Да, точно! Саманта Арк. Совсем зеленая депрессивная девчонка, влюбленная в диджея, и страдающая от этого. Помнится, он даже помог ей записать и выпустить ее первый витч-хаус альбом, с которым она довольно успешно начала крутить не только среди габберов, но и среди почитателей. Вот, только я не мог вспомнить диагноз, который я тогда поставил ей…
- Ладно, не буду мешать, - сказал я, но заметил, что собеседники Саманты сразу же скрылись из глаз.
- Вы не мешаете! Что вы? Просто встретила знакомых. У меня их здесь много. Я пришла одна, - сказала Саманта, проведя ребят взглядом.
- Тогда, - продолжил я ради вежливости, – может быть, составишь мне компанию за тем столиком? – я показал ей на него, перейдя на ты. – К тому же, я тоже пришел один, и здесь я впервые.
Саманта согласилась. Мы сели за столик. Я махнул официантке. А пока она шла, думал о том, что Саманте должно уже было быть около двадцати четырех лет. Точно не меньше, раз прошло пять лет… Заметно повзрослела, похорошела. Не такой робкий нрав, как раньше. И далеко не тот безжизненный взгляд, выражающий тотальную отстраненность и апатию. С макияжем дела стали обстоять лучше – теперь его было минимум, что явно больше шло ее нежному овальному лицу. Гардероб сменила, перейдя на юбку и облегающий лонгслив с глубоким вырезом. И пусть все так же в черном, по крайней мере, этот черный был ей к лицу. По правде сказать, что я тогда подумал в тот момент, так это то, что если бы не знал ее, может быть, даже приударил бы. Настолько гармонично все было в ней. Но напомнил себе, что даже с бывшими пациентами для меня табу. Даже пятилетней давности…