– Впустите меня! Впустите!
Ивашка, слыша его вопли, вторил им громким зловещим воем.
Минут пять Владик колотил кулаками по двери, каждую секунду ожидая, что силы ада вот-вот доберутся до него. Он представлял себе, как черная фигура с бескровно-белым лицом бесшумно появляется за его спиной, кладет руку на его плечо, и тихим голосом произносит:
– Программист, программист, я тебя съем.
Через пять минут за дверью зазвучали шаги и недовольное ворчание. Затем прозвучал голос Цента:
– Кто там?
– Это я! – истошно завопил Владик.
– Я – это кто?
– Это Владик! Владик! Пусти меня скорее!
– А как докажешь, что это ты? Потому что меня еще в детстве научили незнакомым дядькам и теткам дверь не открывать. Особенно теткам. Тетки, они такие. Их только пусти в дом. Не успеешь опомниться, как ты уже женатый подкаблучник, а тетка на тебя орет и все время указывает, что делать.
– Господи! – взвыл Владик. – Открой! Прошу!
– Надо бы нам разработать какую-то систему паролей-отзывов, – из-за двери произнес Цент. – Например, ты говоришь – «Владик», а я говорю – «бит по почкам». Или ты говоришь – «Владик», а я говорю – «долго не протянет».
Вадик действительно чувствовал, что долго он не проживет. Особенно, если изверг не прекратит издеваться и не отопрет дверь в самое ближайшее время. Ведь ужасный монстр может нагрянуть сюда в любую минуту.
– Открой! – стенал страдалец. – За мной гонятся.
– Кто? – спросил Цент. – Зомби? Ты притащил сюда мертвецов? Если так, то оставайся снаружи, вместе с ними. Потому что я сегодня гостей не жду.
Владик упал перед дверью на колени, и слезы хлынули из его глаз. Темные силы и вполовину не были бы так страшны, если бы им не подыгрывал Цент.
– Кто там? – услышал Владик голос Машки. – С кем ты разговариваешь?
– Да кто-то постучался, – ответил ей Цент. – Адресом, должно быть, ошиблись.
– Это я! – завопил Вадик, срывая голос. – Машенька, это я!
– Там же Владик! – опознала его Машка. – Впусти его.
– А стоит ли? – усомнился Цент.
– Ну, не снаружи же ему ночевать.
Цент что-то проворчал, кажется, удивлялся, в силу каких причин программист не может скоротать ночь на свежем воздухе, но дверь все-таки отпер. Едва та распахнулась, как Владик ворвался внутрь, едва не сбив с ног бывшего рэкетира.
– Мать моя! – невольно вырвалось у Цента.
– Господи! – ужаснулась Машка. – Владик, что с тобой?
– Закройте дверь! – вопил программист, дико вращая безумными от ужаса глазами. – Закройте ее и заприте на все засовы! Скорее!
Слегка напуганный ужасным видом программиста, Цент поспешил сделать так, как тот просил.
– Владик, что случилось? – допытывалась Машка.
Владик выглядел кошмарно. Вся его одежда была в грязи, лицо и ладони тоже. На физиономии красовались свежие синяки и царапины, но более всего пугали его глаза. Эти глаза слово бы заглянули куда-то по ту сторону ужаса, прямо в ад, в бездну, где обитают кошмарные монстры, способные лишить любого человека рассудка одним своим ужасающим видом. Программиста безостановочно трясло, а еще от него исходил резкий запах вулканического происхождения.
– Владик, что случилось? – повторила свой вопрос Машка.
Программист попытался что-то вымолвить, но из его рта донесся только зубовный лязг.
– Похоже, что-то серьезное, – с беспокойством поглядывая на Владика, заметила Машка.
Цент подошел к Владику, и наотмашь оформил ему крепкую пощечину.
– Что случилось? – строго спросил он. – Говори! Иначе выкину тебя наружу.
От удара по лицу взгляд Владика немного пояснялся.
– Нам надо уезжать! – выпалил он, переводя взгляд с Цента на Машку и обратно. – Сейчас же! Здесь нельзя оставаться!
Машка не на шутку встревожилась. Даже Цент, и тот нахмурился. Он, конечно, прекрасно знал, что программист отличается феноменальной трусостью, но в таком состоянии Владика он прежде не видел никогда.
– Ты, может быть, возьмешь и все расскажешь, – предложил он. – А уж мы, взрослые, решим, уезжать или нет.
– Надо, надо уезжать! – нервно затряс головой Владик. – Тут опасно! Тут ужас!
Цент повернулся к Машке и произнес:
– Сейчас я его бить буду. Если он не начнет рассказывать, а продолжит раздавать приказы, буду бить.
– Подожди, – попросила Машка. – Видишь, как он напуган. Тут нужен ласковый подход.
– Ласковые побои, это уже какое-то извращение, – неодобрительно покачал головой Цент. – Я против садомазохизма и иных отношений бездуховного типа.