Пока Цент старательно доказывал, что он один святой, а вокруг сплошь мерзавцы, Владик прикрыл входную дверь, чтобы взглянуть на ее внешнюю сторону. Взглянул, и обмер. Потому что увидел там нечто ужасающее. Царапины, оставленные когтями монстра. Но потрясло его еще сильнее то, что эти царапины складывались в хорошо узнаваемый рисунок. Монстр нацарапал на двери их дома сердечко. И Владик все понял – чудовище из склепа хочет сожрать его сердце.
Тут-то заодно он понял, кто проколол колеса в их автомобиле. И не только – кто, но и – зачем. Это сделало чудовище из склепа, дабы не допустить их сегодняшнего отъезда. Зловещая сущность не желала отпускать их из своих охотничьих угодий.
Владик знал, как им следовало поступить. Немедленно уносить ноги. Раз уж транспорт выведен из строя, то уходить пешком. До райцентра отсюда километров двадцать пять. Если идти налегке, они доберутся туда еще засветло. А там уже можно найти новый автомобиль.
Да, Владик понимал, что нужно делать. А вот его спутники не понимали. Хуже того, они наотрез отказывались верить в существование монстра из склепа. Оба сошлись во мнении, что колеса им прокололи какие-то хулиганы, и теперь спор шел о том, стоит ли выследить этих негодяев и жестоко казнить, или плюнуть на них, и забыть об этом досадном происшествии.
– Забыть? – возмущенно кричал Цент. – Да как же я могу такое забыть? Это же не просто преступление, это наезд. Они меня, Цента, фактически, лохом обругали. И ты предлагаешь забыть это?
– Никто тебя не ругал, – напомнила Машка.
– Прямо – нет. Зато косвенно обложили по самый кадык. Я жажду мести. Кровь прольется рекой.
– Послушайте, – попытался привлечь к себе внимание Владик. Но шумные спутники даже не посмотрели в его сторону.
– Мы их найдем и убьем, – втолковывал Цент. – Надеюсь, их окажется не меньше трех. Потому что у меня как раз припасено три замечательные пытки. Хочу опробовать их все. Одновременно.
– Мы замучаемся их искать, – возражала Машка.
– Их мучения будут во сто крат ужаснее, – заверил ее Цент.
– А как же теплые края, яхта и бананы?
– Какие еще бананы? На нас наехали, ясно тебе? Не знаю, как у вас, у лохов, заведено, а мы, крутые перцы, такие вещи не прощаем. Никому и никогда.
– А как же библейская заповедь прощать обидчиков?
– Это поздняя вставка, в оригинале такого не было. Бог просто не мог сказать подобной ерунды.
– Послушайте! – завопил Владик, и оба спорщика повернулись в его сторону.
– Что тебе, очкарик? – спросил у него Цент. – Надеюсь, дело важное.
– Важное, – подтвердил Владик, и указал им на царапины, оставленные когтями монстра на входной двери. Но ни Цент, ни Машка не проявили к ним ни малейшей заинтересованности.
– Не отвлекай, – отмахнулся Цент.
– Я знаю, кто проколол колеса! – сенсационно выпалил Владик.
– Да? Ты их видел ночью? Если видел, почему меня не разбудил?
– Это были не они. Это было оно.
– Оно? – приподняла брови Машка. – Какое такое оно?
– А, не обращай внимания, – отмахнулся Цент. – Очкарик тронулся умом, ему повсюду мерещатся чудовища.
– Оно приходило сегодня ночью, клянусь вам! – разрыдался Владик, вкушая большим половником синдром кассандры.
– Кто приходил? – забеспокоилась Машка. – Ты что-то видел?
– Я слышал! – прошептал Владик, дико выпучив полные ужаса глаза. – Оно скреблось в дверь. Оно скреблось в окно. Оно обдало меня ледяным дыханием.
– Говорю же – рехнулся, – подытожил откровения Владика Цент. – Давайте не будет тратить время на эти бредни. Так, что нам, значит, надо? Надо нам где-то раздобыть четыре новых колеса. Ну, к счастью, я, кажется, знаю, где их взять. Владик, положи икону, надень штаны и поставь чайник на плиту. Позавтракаем, и пойдем за колесами.
Владик сразу догадался, где именно Цент планирует разжиться новыми колесами. И честно попытался отговорить его. Но попытки не имели успеха – изверг из девяностых подверг его процедуре физического вразумления, и строго предупредил о том, что начинает терять терпение.
– Хватит, очкарик, – сказал он. – Это уже не смешно.
А Владик и не смеялся. Он был в ужасе. Потому что его путь вновь лежал к старому кладбищу.
Выступили они после завтрака. Цент нес домкрат и обрез, Владик, кряхтя и надрываясь, большую сумку с кирпичами. Он больше не пытался образумить Цента, убедить его в своей правоте. Владик понял – это бесполезно, да и опасно. Продолжи он упорствовать, доказывая, что монстр существует, это только еще больше разозлит бывшего рэкетира. И тот его побьет. Или сбросит в погреб к Ивашке. Или сделает еще что-нибудь страшное.