Он принялся жадно и крепко целовать ее, чуть прикусывая кожу, едва сдерживаясь, чтобы не прокусить до самой крови, ведь тогда эта ночь закончится для него раньше, чем он рассчитывал. Распростертая на постели девушка шумно дышала, вздрагивая, совершенно не ожидая такого напора. Его пальцы обжигали ей кожу, скользили вверх и вниз, не останавливаясь, заставляя ее вскрикивать. Она словно падала в пропасть, но девушке не было страшно, лишь мелькали в голове воспоминания о робких поцелуях с женихом, которые совсем не были похожи на эти. Тот Иванку боялся коснуться ее и всегда краснел, когда она сама подставляла губы для быстрого поцелуя. Она и представить не могла, каким желанным и пылким он может быть. Девушка повторяла его имя, задыхаясь, а он с усмешкой подумал о том, что даже не знает, как ее зовут. Впрочем, ему было все равно.
Он наслаждался мгновением, предвкушая, как вскоре изменится выражение ее лица. Но надо подождать еще немного. Протяжные стоны ласкали его слух, он наблюдал, как девушка трепещет в его руках, послушная его воле, пока за дверью остывал труп того, кому она никогда не достанется. Бедная доверчивая красавица… Умрет от наслаждения. Пожалуй, не самая ужасная смерть на свете.
Не подозревая, какие мысли бродят в его голове, девушка с упоением отдавалась смелым ласкам. И когда он довел ее до исступления, приникая к выгибающемуся телу, она закричала, забилась под ним. Он впился ей в губы, вдавливая содрогающееся влажное тело в расшитое покрывало. У нее закружилась голова, мир вокруг исчез – и не осталось ничего, кроме его губ и тела.
Поглощенная выплеснувшимся на нее безумием животной страсти, девушка отогнала мысль о том, отчего его тело холодно как лед. Впрочем, она и сама едва переводила дух от внутреннего жара, так что этот холод даже нравился ей.
– Еще, еще… – Хриплый стон сорвался с ее искусанных, распухших губ. Она тяжело и прерывисто дышала и внезапно подумала, что не чувствует его дыхания. Лицо Иванку смутно мелькало перед ней – сосредоточенное, ожесточенное от пылкого исступления. Затуманенная безудержным желанием, девушка не сразу поняла, что прежний Иванку никогда на нее так не смотрел, никогда так не трогал. Столь бесстыдно и непристойно. Казалось, это был другой человек, который притворялся им. Разум все еще отторгал эти неясные подозрения, потому что глаза обманывали ее. И все же его взгляд был такой отрешенный… такой чужой…
– Иванку? – прошептала она и приникла к нему, ослепленная напором, какого совсем от него не ожидала. Так вот она какая – любовь. Краска смущения и неловкости залила щеки, и без того пылающие. Если бы не его холодное тело, девушка бы уже бросилась на пол или в сени, чтобы остудить неистовый жар внутри, грозивший выжечь дотла.
Он, не обращая внимания на слабое сопротивление, снова приник губами к ее телу, отчего она всхлипнула. Жадные, настойчивые губы вбирали в себя горячую плоть, а зубы, неожиданно острые, впивались все сильнее и глубже. Девушка не могла сопротивляться и лишь беспомощно стонала, отдаваясь ему, умирая от наслаждения.
И вдруг, когда она снова доверилась ему, забывшись, задыхаясь от томных стенаний, он изменил обличье. Сначала она ничего не заметила, почти теряя сознание от сильных толчков. А он ждал… Хотел увидеть ее глаза, когда девушка поймет, с кем делит свою брачную постель.
Это произошло в последний миг, когда она снова выгнулась навстречу ему, приподнимая бедра, когда хотела впиться в его губы поцелуем. Увидев хищное чужое лицо и сверкающие меж приоткрытых пунцовых губ клыки, она сжалась, набирая воздух в легкие, чтобы закричать. Он порывисто накрыл ее губы, кусая их, приглушая отчаянный вопль о помощи и одновременно делая глоток. Ее тело содрогалось, беспомощно билось под ним, а он замирал от блаженства.
«До капли… До последнего удара сердца…»
Когда девушка перестала вырываться, проваливаясь в полудрему, в которой ею овладело страшное чудовище, он с рычанием и особым удовольствием прокусил ей шею. Он различал множество вкусовых оттенков, наслаждаясь ими, как когда-то прекрасными винами. Когда девушка совсем затихла и дыхание ее замерло, он отстранился, рассматривая ее лицо.
«Красивая будет стригойка, – подумал он безучастно. – Жаль, если проживет недолго».
Призрак выпрямился, ощущая невообразимую легкость в теле. Сила бурлила в нем, подобно свирепой стихии, готовой подчиняться и служить ему.