Подъем сменился спуском, я решил, что теперь мои ноги выживут.
– Мятежники угрожают джарегам, – сказал я. – Значит, их следует изъять. Я правильно понял?
– Ваш Дом думает именно так, лорд Талтош.
– Значит, вы сами не считаете, что они угрожают Империи?
Зарика улыбнулась:
– Напрямую нет. Но если среди текл начнет расти недовольство, остальные тоже пострадают. Если бы не угроза войны, на все это можно было бы посмотреть сквозь пальцы. Но сейчас Империя должна действовать максимально эффективно, а если беспорядки начнутся в столице, последствия могут иметь для всех нас катастрофический характер.
Я вспомнил историю, которую мне поведал когда-то один текла, и чуть не сказал, что если теклы так ужасно счастливы, почему она сама не стала теклой, но я опасался, что Зарика может счесть мои слова за оскорбление.
– Неужели один джарег, выходец с Востока к тому же, может играть такую существенную роль? – поинтересовался я.
– Это важно для вашего Дома, баронет?
– Я не знаю, ваше величество, как насчет моего Дома, но для меня это жизненно необходимо.
Мы прошли сквозь занавес и снова оказались в тронном зале. Я узнал струны инструмента Тодди, завывания Дав-Хоэля и ритм барабана Айбина. Придворные поклонились, получалось, что они кланяются мне, – очень забавно. Императрица жестом подозвала женщину в цветах Дома Иорича. Женщина подошла к Зарике, которая уселась на трон. Я отступил назад.
– Сим я отдаю приказ о немедленном освобождении графини Лостгард Клефт и окрестностей. Ей даруется полная свобода, – сказала она, и я чуть не заплакал.
УРОК ДВЕНАДЦАТЫЙ. БАЗОВОЕ УМЕНИЕ ВЫЖИВАТЬ
Два дракона с каменными лицами в золотых плащах Гвардии Феникса и с повязками на головах со знаком иорича доставили Коти на ступени Крыла Иорича Императорского дворца через полчаса после того, как я расстался с Императрицей. Когда они появились, держа Коти с двух сторон за руки, я чуть не положил обоих на месте, но Лойош успел меня остановить. Они отпустили Коти на последней ступеньке, поклонились ей, одновременно повернулись, и ушли, больше не посмотрев в нашу сторону.
Я стоял в трех футах от Коти, тщетно пытаясь заметить следы того, что она перенесла. Ее глаза были внимательными и ясными, выражение лица мрачным, но в целом она выглядела как обычно. Коти немного постояла, потом ее взгляд остановился на мне.
– Влад, – сказала она, – это твоя работа? – Коти подняла правую руку, в которой был зажат свернутый в трубочку пергамент.
– Думаю, да, – ответил я. – А о чем речь? О помиловании?
– Освобождение. Там сказано, что они допускают мою невиновность. Но просят не совершать в дальнейшем противоправных действий.
– Во всяком случае, ты на свободе.
– Если бы я хотела, то могла бы выйти из тюрьмы и раньше.
– Я мог бы сказать, что сожалею, но зачем врать?
Коти улыбнулась и кивнула, проявив больше понимания, чем я рассчитывал.
– Возможно, все к лучшему.
Я пожал плечами:
– Я тоже так подумал, когда вы меня вытащили с Гринери.
– Ну, это совсем другое, – возразила Коти.
– Может быть, и нет. Как там было?
– Скучно.
– Рад, что с тобой не произошло ничего похуже скуки. Хочешь вернуться домой?
– Да, очень. Я хочу принять ванну, поесть чего-нибудь горячего, а потом…
Я подождал.
– И что потом? – спросил я после короткой паузы.
– А потом снова за работу.
– Да, конечно. Пойдем пешком или согласна, чтобы нас стошнило?
Коти задумалась:
– Знаешь, до Междуцарствия, когда телепортация была практически недоступна, некоторые теклы зарабатывали себе на жизнь тем, что возили по городу людей в повозках, запряженных лошадьми или ослами. А иногда они сами тащили небольшие тележки. Тогда они надевали на себя сбрую.
– Я не люблю лошадей. А что такое ослы?