Во дворике Ангела царила холодная полутьма, и изломанный треугольник неба в вышине был ветренно– синим. Оставалось только добраться до «входного окна» по водосточной трубе, но Влада медлила и глядела вверх, прислушиваясь к голосам, которые доносились из окон мансарды.
В родовом гнезде Янчеса скандалили и кричали.
– Я приказываю – Ивлеву на землю категорически не спускать! – слышался пронзительный голос декана Валькируса. Подумать только, оказывается, этот веселый парень все-таки умел ругаться.
– Знаю я вас! Просите, чтобы девица отдежурила по уборке, а взамен помогаете ей спуститься. Потом ее забирать приходится. Сидит на набережной и ревет, мерзнет!
– Я свободный человек и имею право делать все, что угодно! – орала Дашуля в ответ. – Аты кто такой, чтобы мне запрещать?!
– Я, деточка, декан факультета Темного Универа, который приютил тебя в своей зловоротне! А вот ты изрядно мне надоела со своими претензиями к тайному миру. Главное, ведь были бы мозги – уехала бы к мамаше, а не бегала ко дворцу Темнейшего. Ведь каждый день сидит на набережной до окоченения и ждет своего вампира. А мне потом в клювике нести ее тушку обратно!
– Не нужна ты ему, бросили тебя! – добавил голос Орлова. – Ау, где гордость у девушки…
– Не отвалится тебе вампир из Темнейшей семейки, и не мечтай, – добавил кто-то.
– Да пошли вы все!!! – раздалось сверху. Дальше последовали треск, звон разбиваемой посуды, и крылатые силуэты со смехом выпорхнули из окна.
Пора было вмешаться, и Влада, с трудом преодолев подъем по водосточной трубе, очутилась в пустой уже кухне. Скандал обошелся Янчесу разбитыми чашками и тарелками, пострадала кофеварка, которую своротили набок. А вот эпицентр истерики переместился в комнату, у порога которой стоял хорошо знакомый чемодан.
Отворив дверь, Влада увидела Ацкого и домового Диню Ливченко собственной персоной: оба озадаченно смотрели на рыдающую в подушку Ивлеву.
– Сонц, ну наконец-то! – обрадовался валькер, увидав вошедшую Владу. – А то Ливченко приперся и сказал, что ты во дворец свалила. Начал твои вещи собирать, а Ивлева – в истерику…
– Да пошли вы все, ненавижу… – стонала в подушку Дашуля. – Мне нет жизни без Алекса, как вы не поймете, твари вы темные?! Какое вы имеете право говорить мне от его имени, что он меня бросил, какое?! Он что – мне это передавал?!!
И Влада промолчала. Уже приготовилась сказать то, о чем просил Алекс – и передумала. Не смогла.
Миссия по болезненной операции на чужой душе сейчас показалась немыслимой и дикой – разве только чтобы добить несчастную Дашулю окончательно. Здесь, в зловоротне Янчеса, избалованная девица забыла свою московскую жизнь, ночные клубы, поездки на машине и походы по бутикам. Изнеженная и капризная Ивлева терпела тяготы жизни в зловоротне, мыла посуду и убиралась, чтобы взамен бессердечная нечисть помогла ей спуститься на землю. А к ночи ее, замерзшую и зареванную, приносил в зловоротню кто– нибудь из валькеров…
– Вы думаете, мне важно, что он сын Темнейшего – да– а?! – зашлась в крике Дашуля. – Да плева-ать мне! Ради него я торчу в этом клоповнике, где нет даже входной двери! Любуюсь на наглые морды, которые гогочут круглосуточно и развешивают мокрые носки на картинах! Стирают свои носки в раковине и развешивают их на картинах, да! А Янчес этот ваш просто хам последний!
– Полегче, Янчес – суперчувак, – обиделся Ацкий. – В кои-то веки у Валькируса не овца вроде Лили Бантини, и не фурия, чтоб их… а нормальный декан. Свой в доску, да еще и с Алмуром учился вместе. Вам рассказывали, как однажды Алмур с ним поспорил, кто быстрее пересечет Москву – вампир по крышам, или валькер по воздуху? Янчес тогда в Останкинскую башню влетел, три месяца в больничке скучал. Они дружбаны с Алмуром были не разлей вода!
Услышав про Алекса, Дашуля оторвалась от подушки, и обвела безумным взглядом комнату. Сейчас, без косметики, Ивлева была похожа на несчастного котенка, которого пригрел кто-то добрый и сильный, а потом оставил в одиночестве. Подбородок у Ивлевой дрожал вместе с губами, в глазах пылало отчаяние.
– Да вы все об Останкинскую башню стукнутые! – завыла Дашуля. – Ненавижу валькеров и эту вашу зловоротню… Мебель здесь отстой, душа нормального нет, и только крылья и носки везде, носки и крылья, проклятые и вонючие…
– Валькеры существа такие, мебель валькерам не нужна, – Влада, присев на корточки, начала разговаривать с Дашулей, как с маленьким ребенком, которому рассказывают сказки, чтобы успокоить. – Они же землю считают чем-то временным, от чего надо просто оттолкнуться и взлететь. Спят на чем попало, одевают то, что уменьшает парусность, живут в художественной помойке. Ходить нормально не умеют, душ принимают в грозу, на большой высоте. Ац, я что-нибудь упустила?