– Погодите… Как?! Дине сотрут личность и память?! – расстроилась Влада. – Должен же быть выход. Диня не такой уж и плохой, он просто дурачок.
– Есть только один выход, – Фобос Карлович помолчал. – Если его отправят на вечные домашние работы к кому-то из светлых магов. Тогда он останется сам собой, но ему нельзя будет покидать пределы дома и ходить по земле. Только вот кому из магов он нужен?..
Повисла напряженная пауза. Завхоз прикладывал платок к глазам, вздыхая и качая головой.
– Вообще-то мой дед – маг, да и я наполовину… Мы могли бы пригласить Диню и поручиться за него, – предложила Влада.
Фобос Карлович поднял на нее глаза, в которых скользило удивленное изумление.
– Вы серьезно? Вы готовы вечно терпеть моего Дениса?!
– А что такого, – Влада пожала плечами. – Я уверена, что мой дед обязательно согласится.
– Это… было бы приемлемо, – выдавил из себя домовой, который просто не в силах был произнести что-то более позитивное. – Если так, то я сообщу в Департамент о вашем решении. А они, стало быть, пришлют письмо для подтверждения.
– Огнева-то у нас – ангелочек! – воскликнула Синицина-лайт. – Слушайте, это же тема! Это же интересно – семья светлых спасает домового от расправы светляков! Сюжет, а?!
– Это тренд! – подхватила Муся Клопова. – Так, объявляю предзаказ сувенирки с девизом «Спасение домового Ливченко»! Оптом – скидки! Тренд сезона!
– Да ну вас обеих с вашими трендами… – Влада дернула плечами и зашагала к выходу из Универа.
Толпа собравшихся стала обсуждать, как будет беситься Магиструм, а Буян Бухтоярович снова начал кричать на завхоза. И вскоре оба, уже, скорее, из любви к искусству, заорали друг на друга, наслаждаясь громким эхом своих воплей в гулком вестибюле Носферона.
На выходе из зловоротни, где громоздились ларьки, Владу догнал Гильс, и оба остановились у ларька консорциума «Клоповы», филиал которого торговал здесь товарами для вурдалаков. Влада долго выбирала апельсины подходящей степени заплесневения. Один из многочисленных Муськиных братцев долго вытался втюхать Владе целый контейнер в кредит, пока она не пригрозила, что сейчас уйдет. В конце концов слегка расстроенный домовенок погрузил в специально загрязненный и мятый полиэтиленовый пакет с надписью «GRIAZZ» два килограмма мягкого, покрытого сине-зеленой корочкой того, что полгода назад могло называться апельсинами. Гильс потребовал, чтобы пакет герметично упаковали в еще один, чистый, но за это домовенок содрал с них еще целых тридцать рублей.
Выскочив из зловоротни, они пешком добрались до метро «Кузнецкий Мост», спустились по эскалатору на перрон и долго ехали в вагоне, благоухая испорченными апельсинами, которые не слишком добросовестно упаковал концерн «CLOPOFF». Пассажиры вагона косились по сторонам, принюхиваясь и поглядывая друг на друга с нехорошими подозрениями.
Горяевы жили в Чертаново, в страшненькой замызганной «хрущевке». Влада и Гильс долго искали, в каком из подъездов находится нужная квартира на первом этаже, пока не нырнули в самый темный, вонючий и грязный из всех возможных. Владе уже хотелось убежать обратно, и, если бы рядом не было Гильса, она бы так и сделала.
Нет уж, надо разобраться и выяснить, откуда мама Феди знает про их семью! Это как поход в какую-нибудь пещеру с монстрами за артефактом. Надо себя перебороть.
Влада с трудом, почти вслух, уговорила себя позвонить в квартиру Горяевых. Из-за дверей раздавалось немелодичное пение и простуженная ругань.
Дверь, как показалось Владе, открыло стадо тараканов. И пока торопливые шажки разбегающихся ножек не затихли в недрах покосившихся антресолей, ребята не решились зайти внутрь. В тесной и полутемной прихожей громоздилась подернутая плесенью допотопная мебель, устланная поеденными молью салфеточками.
– Пдоходите-пдоходите! – раздался простуженный голосок из кухни.
Мамуля Горяева – тощенькая вурдалачка в застиранном халате с ромашками, балансируя на скрипучей табуретке, развешивала белье под потолком. Федька сидел с ногами в кресле и поедал поганки из кастрюли с прошлогодними пельменями, чавкая и радостно ухмыляясь.
Увидав вошедших, вурдалачка страшно удивилась, заморгав глубоко запавшими малюсенькими глазками и покачиваясь на табуретке. Наверняка этот дом не был избалован гостями.
– Кдо к дам пдише-е-ел! – Мамаша Федьки так разулыбалась, что Владе стало стыдно за свои мысли по поводу свинарника. – Это де сам Дильсик и Вдадочка… я сдолько пдо вас сдышала!