– Всем вам раздадут листы с тестами, – объявил замректора, когда студенты расселись по местам. – Фамилии и имена писать не нужно, все листки уже именные. И антимороковые, к сведению некоторых особо одаренных троллей.
«Кстати, о троллях. А где Бертилов-то?..» – Влада встревоженно посматривала на вход, оглядывала сидящих вокруг. Егора среди них не было. Ацкого-то точно отпустили из полиции, а вдруг Бертилов там застрял и еще что-нибудь устроил, или случилось что-то похуже? Лина Кимовна заметила, что она вертится, и погрозила ей карандашом, покачав головой.
Вдруг из коридора донесся странный шум. То ли шаги, то ли… кого-то тащили волоком. Лина Кимовна моментально вскочила и бросилась из аудитории. Через несколько секунд она ворвалась обратно с перепуганным лицом. Подбежав к замректора, она принялась что-то торопливо шептать, показывая на дверь.
Влада напряглась, прислушиваясь. Кажется, Лина сказала что-то вроде «этот тролль» и «как поступить».
– Ничего, Лина Кимовна, – выслушав преподшу, вдруг заулыбался Горан. – Это же подростки, переходный возраст. Гормоны, слышали про такое?
– Но это ужасно, – запричитала оборотенесса. – Экзамен будет сорван…
– Ничего, дисциплина у нас на высоком уровне, а тролли имеют право на самовыражение, – громче возразил замректора. – Это свобода, которая не ограничена Конвенцией. Пусть заходит.
Как только Горан произнес эти слова, дверь распахнулась шире, и в нее, залихватски насвистывая, прошел Егор Бертилов. Аудитория грохнула дружным взрывом хохота, увидав на тролле черную футболку с яркой желтой надписью: «ЭЙ, ДЕКАНАТ, ПОШЕЛ ТЫ…» Дальше было написано неприличное слово. Это было еще не все – позади за троллем волочился длинный полосатый хвост. Некоторые студенты даже вскочили на ноги, разглядывая вошедшего и забыв про экзамен. Гильс Муранов присвистнул, откинувшись на спинке стула. Горан Горанович склонил голову, разглядывая Егора. Йорг беззвучно ржал, не переставая жевать и склоняясь над листком, а Тановская хмуро пялилась на Бертилова, обернувшись через плечо.
– Так-так, – громко произнес Горан. – Выглядите феерично, Бертилов. И вы не побоялись явиться на экзамен вот в таком виде?
– Не-а, – тролль посмотрел на замректора исподлобья спокойными зелеными глазами, взмахнул хвостом, который выбил из рук Антона Колыванова авторучку. Та, подскакивая, покатилась под дальние столы.
Влада ахнула, с ужасом ожидая взрыва ярости замректора после такого хамства. Ада Фурьевна уже встала, приготовившись к точно нацеленному плевку, а Лина Кимовна схватилась руками за виски. Да, Егор будто бы нарочно добивался того, чтобы на него наорали и выгнали с экзаменов.
– Эх, где мои пятнадцать лет? А я понимаю, Бертилов! – вдруг произнес Горан неожиданно веселым голосом. – Другие, возможно, и не понимают. Я в вашем возрасте вполне был способен на такие выходки. Мы, тролли, имеем творческую натуру и тонкую душу. Садитесь, Бертилов.
На примере этого замечательного тролля мы можем видеть, как иногда действует наказание от светлой стороны, – добавил замректора, когда Егор плюхнулся на стул, разложив длинный хвост в проходе между партами. – Наш Бертилов побывал в полиции, где его навестили наши светлые друзья. Что, Егор, футболочка-то неснимаемая? И надпись на ней меняется в зависимости от того, куда вы идете?
– Вроде того, – буркнул тролль, с вызовом оглядывая аудиторию и расправив плечи. – Сказали, до конца жизни так ходить буду. А чо – нормально.
– Зайдете в деканат после Вальпургиева бала, я попробую вам помочь, – пообещал Горан. – Хвост я уберу. Мне не нравится, что Магиструм так беспардонно позволяет себе вмешиваться в облик троллей. А вот с футболкой – это надо к дежурному ведьмаку обращаться. Тут я бессилен.
Влада робко улыбнулась Егору и смущенно отвернулась. Допрыгался, дурачок. Хорошо хоть, что легко отделался. Если ему не поможет Горан, так и будет до конца жизни ходить в футболке с такой вот надписью. Конечно, надпись можно будет попробовать закрасить. Например, гуашью.
Влада вдруг поймала взгляд Инги Тановской, который не обещал ничего хорошего. Троллиха, выдвинув вперед нижнюю челюсть, многозначительно провела указательным пальцем по своей жирной шее. Ага, это означало одно: после экзамена намечается очередное выяснение отношений по поводу Егора.