Затем, откликнувшись на голоса из толпы, аукционист посовещался со смотрителем. Каждый из них взял меня за лодыжку, поднял их к толпе и широко раздвинул. Теперь мой вес тяжело повис на запястьях, и я была уверена, что вынести столько унижения невозможно. Моя обнаженная, влажная киска была выставлена напоказ так непристойно, так публично; в ушах стоял рев, но мне показалось, что я слышу смех в толпе. Внезапно взбунтовавшись, я беспомощно забилась в цепях и руках мужчин, как лоскуток шелка, застрявший в железных воротах. Безнадежно. Однако мужчинам передо мной это понравилось.
Когда мои ноги снова коснулись помоста, я тяжело дышала и была пунцовой. Скользкая внутренняя поверхность бедер напомнила мне — и, вероятно, сообщила покупателям передо мной, — насколько я к тому же возбуждена. Последовала еще одна серия ставок, а затем все замедлилось. Думаю, цена стала слишком высокой; несколько мужчин выглядели разочарованными и перестали торговаться. Один мужчина, который все еще участвовал в торгах, не сидел, а стоял слева от помоста, поджарый, молодо выглядящий, с черными волосами и коротко остриженной бородой, высокий даже в этой комнате, полной гигантов. Его пристальные светло-зеленые глаза были прикованы ко мне. Эти глаза казались электрическими на неподвижном лице — молнии за базальтовыми скалами. Его лицо находилось почти на одном уровне с моим, несмотря на высоту помоста. Как только наши взгляды встретились, казалось, он притянул меня к себе. Я была поймана и опутана мужской энергией, которую он сфокусировал на мне. Несмотря на путы, которые так туго растягивали меня, я почти чувствовала, что меня сейчас перетянет через помост к нему. Его глаза удерживали меня, пока он подавал знаки о своих ставках.
Внезапно я почувствовала, как цепь ослабла, и меня потащили прочь. Торги закончились. Он исчез, я его не видела. Он купил меня? Кто купил меня, был ли это он? Я чувствовала себя безумной, беспомощной, животным, которое стало чьей-то собственностью, но не знало, кто его хозяин.
Дом
Руки Гарида машинально двигались по приборам управления его аэрокара. Он летел на северо-запад над океаном, к двум огромным островам, бывшим его родиной, что находились прямо за горизонтом. Солнце сверкало на волнах внизу, послеполуденное небо было безупречно бирюзовым. Но Гарид ничего не замечал. Хорошо, что автопилот брал на себя большую часть работы по уклонению от других транспортных средств… В мыслях он прокручивал события последних нескольких часов. Он приехал на аукцион пораньше и некоторое время беседовал с другими мужчинами, пришедшими с той же целью. Среди них было несколько друзей, с которыми он познакомился через сеть — приятную и поддерживающую, за исключением таких вот моментов. Он знал, что конкуренция будет жесткой, но знал, что справится с этим. Его последние несколько проектов избавили его от страха остаться без денег. Его друг Терин поприветствовал его кривой усмешкой, которую Гарид прекрасно понял. Они знали, что будут соперничать, хотя, конечно, это не повлияло бы на их ставки.
— Не видел тебя в сети, — сказал Терин.
— Был занят реализацией своих активов.
— Засранец.
Терин, жилистый молодой человек с копной каштановых кудрей и лукавым взглядом, сел рядом с Гаридом и бросил на него взгляд, одновременно дружелюбный и сардонический.
Гарид отвел взгляд с полуулыбкой.
— Вон Доншод.
— Думаешь, он бы поделился ею, если бы она ему досталась? В отличие от тебя?
В своих напряженных, иногда навязчивых разговорах Гарид выражал некоторую двойственность по поводу того, чтобы позволить кому-то еще использовать свою гипотетическую собственность.
— Думаю, он бы каждый вечер крутил новое видео с ней, чтобы читать нам лекции о том, как использовать женщин.
Терин хихикнул.
— Ты когда-нибудь задумывался, почему он покинул Альгомет-7, если у него там было так много женщин?