Когда ящик открылся, я выползла в машину, стоявшую в тусклом гараже. Он взял меня на поводок, связал руки за спиной и повел — сначала в лифт, который спустил нас на уровень улицы, а затем по пешеходным переходам. Я едва могла смотреть по сторонам, так как меня окружали привычные глазеющие гиганты-мужчины; я не смела рисковать, чтобы кто-то поймал мой взгляд. Я еще не привыкла к звукам их восклицаний и смеха и пыталась забиться в тень своего хозяина. Однако он быстро заставил меня идти рядом («к ноге»): спина прямая, голова поднята — и дернул за поводок, чтобы закрепить урок. Я остро ощущала свою наготу. После аукциона я почти не бывала среди людей, не считая домочадцев моего хозяина, его друзей и той вечеринки, которая казалась продолжением гостиной моего хозяина, хотя и была достаточно унизительной. Теперь же я была выставлена напоказ на улицах, полных незнакомцев — частично обученное животное на конце поводка. Хотя голова должна была быть поднята, глаза я опустила, полубегом поспевая за хозяином, чтобы поводок не натягивался. Мои груди неуклюже подпрыгивали, неподвластные мне.
К моему облегчению, мы зашли в какой-то салон. В нос ударили знакомые запахи — животные, дезинфекция. Я оглядела приемную: мужчины сидели с различной ношей на коленях — маленькими тявкающими собачками, небольшими клетками, полными шипящих клубков негодования. Были существа и покрупнее, на поводках, которые настороженно поглядывали друг на друга из разных концов комнаты.
Я была у ветеринара.
Мой хозяин поговорил с кем-то, сел и устроил меня рядом с собой на жестком полу. Я пыталась сжаться, стать еще меньше, чем была, но все пялились на меня, и комментарии с вопросами были более чем понятны. Непроизвольно я прижалась лицом к ноге хозяина и издала крошечный скулеж. Он успокаивающе погладил меня по волосам, и я услышала его глубокий голос, дающий ответы. Я старалась вообще не смотреть на все эти уставившиеся на меня глаза. Почему это было так пугающе? Я просто животное на поводке в общественном месте, вот и всё. Голое животное со связанными за спиной руками, беспомощно демонстрирующее свои в высшей степени необычные половые признаки огромным незнакомцам, которые никогда раньше их не видели. Что в этом такого страшного?
Всё моё внимание, казалось, сосредоточилось на грудях; на них смотрело столько глаз, что они казались горячими. Могут ли титьки краснеть? Я могла сжать ноги вместе, но мои груди были слишком велики, чтобы их скрыть. Мне хотелось развернуться, уткнуться в руки хозяина и спрятаться, но я не хотела, чтобы они смотрели на мой зад. В любом случае, хозяин поместил меня в эту позу, и я знала, что не стоит её менять без разрешения. Должно быть, он почувствовал мой порыв и не доверял моему послушанию в этом странном месте; я чувствовала, как его рука крепко держит кольцо на задней части моего ошейника.
Животные, к счастью, очень быстро потеряли ко мне интерес и вернулись к вопросу о том, чья территория эта приемная. Было одно экзотическое существо, которое то и дело вздрагивало, достигая конца поводка, словно удивляясь, возвращалось к владельцу, а затем снова кралось вперед. К концу получаса оно выглядело лишь чуть менее удивленным, когда поводок его останавливал. Не самая яркая звезда в галактике.
К тому времени, когда нас наконец вызвали, я успокоилась. На самом деле, я была даже в приподнятом настроении. Мои катастрофические страхи из аэрокара явно были необоснованными. Я решила, что пришла сюда для какого-то осмотра. Всегда ошибка — предугадывать. В смотровом кабинете был довольно молодой человек с темной кожей и коротко стриженными волосами, который возился с чем-то металлическим у раковины. Мой хозяин поднял меня на высокий стол и, к моему удивлению, начал крепко привязывать. Он даже пристегнул мою голову к столу, надев повязку на глаза и тяжелый кляп. Я не могла пошевелиться, даже дернуться. Мои конечности были напряжены и дрожали, я слышала, как колотится сердце. Мужчины немного поговорили, пальцы ощупали и ущипнули меня тут и там. Я почувствовала, как мой сосок протерли чем-то и зажали, а затем — очень резкую боль и рывок, заставивший меня всхлипывать от страха и замешательства. Большая рука нежно гладила меня, успокаивая, прежде чем второй сосок подвергся такому же болезненному воздействию.
Пока мне прокалывали половые губы, хозяин продолжал гладить меня и шептать успокаивающие слова мне на ухо. К тому времени я уже понимала, что происходит, но не могла не плакать в кляп — это было так больно. Хуже всего, однако, было крошечное кольцо в носу, прямо через перегородку. Остальные проколы были скорее сексуальными, хоть и болезненными. Этот же, помимо того что адски щипал, был просто унизительным. Нос — это не эрогенная зона, насколько мне известно.