К его собственному удивлению, в том, что он делал, не было ничего постыдного. Он не издевался над беспомощным существом. Он наказывал непослушную, и она не только заслуживала возмездия, но и жаждала его. Всё встало на свои места. Он был доволен.
Напевая, он снял с рабыни уздечку и надел другую. В этой был широкий ремень, закрывающий рот с кляпом, укреплённый металлическими скобами. Спереди к нему крепилась широкая плоская пластина, торчащая вперёд, как утиный клюв. Теперь она стала похожа на странную утку. Затем он связал ей руки за спиной и заставил собирать мусор с пола. Он скрестил руки на груди и наблюдал.
Это было мучительно неэффективно. Но, возможно, чему-то её и научит. Опустить совок достаточно низко, не имея возможности пользоваться руками, было невероятно трудно. Несколько раз она просто падала грудью вперёд, прежде чем у неё хоть что-то получалось. Затем, когда она наконец зачерпывала мусор, он рассыпался, стоило ей попытаться поднять совок. Когда же ей удавалось поднять его, ей приходилось ползти на коленях, неестественно задрав голову, чтобы донести содержимое до низкого контейнера, который он ей дал.
Вскоре под её коленями оказались шарики, заклёпки и прочий острый мусор. Она вздрагивала при каждом движении. Совок закрывал ей обзор, и она несколько раз промахивалась мимо контейнера. Пав вооружился тонкой палкой и не упускал случая хлестнуть её, когда она делала что-то не так или останавливалась перевести дух.
Он возился с каменной формой, подливая масло под перевёрнутую плиту, чтобы та не касалась пола. Взглянув на стену, где линия клея испортила его любимые инструменты, он снова с удовольствием отходил рабыню.
Пав поднял глаза и увидел Гарида. Тот стоял в дверях и одобрительно смотрел на него.
— Кажется, ты говорил, что её бить нельзя, — усмехнулся Гарид.
Пав обвёл взглядом комнату.
— А ты можешь меня в этом упрекнуть?
Гарид улыбнулся.
— Давай покажу кое-что. Если уж ты решил этим заняться, вот самые чувствительные места…
Он показал несколько приёмов, и Пав с удовольствием опробовал их на практике. Рабыня взвизгивала и дёргалась от каждого нового эксперимента. Гарид позаботился и о технике безопасности — показал, как избежать серьёзных травм. Понаблюдав за уборкой ещё несколько минут, он сказал:
— Ещё через полчаса надень на неё наколенники. К тому времени она выбьется из сил, но так она продержится ещё немного. Гоняй её до изнеможения. И советую добавить ещё пару ударов, когда она остановится, как мы делаем на тренировках.
— Хорошо, господин.
— И, Пав… когда в мастерской снова можно будет работать, думаю, нам понадобится для неё клетка. Сделаешь?
— Из металла?
— Да. И маленькую. Размером с собачью будку. Найди чертежи в сети.
— Конечно, я смогу сделать что-то подобное. Нужно будет только раздобыть материалы. — Пав помедлил, возясь с каменной формой. — Я так понимаю, вы планируете более надёжную изоляцию?
Гарид внимательно посмотрел на него.
— Я знаю, о чём ты думаешь. — Пав обернулся. — Замок должен быть закрыт. Пав, у нас никогда не было проблем с дисциплиной, пока нас не отвлекли, и я не думаю, что это повторится. Но я считаю, что хорошо бы иметь постоянное напоминание о том, что случается, когда она плохо себя ведёт. И кроме того…
Он посмотрел на маленькое создание, стоящее на коленях посреди комнаты. Её голова, увенчанная унизительным совком, была опущена почти к самому полу. Гарид быстро выдохнул. Пав наблюдал за его лицом — всё таким же непроницаемым, но с горящими глазами.
— Вам просто хочется увидеть её в клетке, да? — с едва заметной улыбкой спросил Пав, опуская глаза, чтобы скрыть свою дерзость.
— Ты покойник, Ворлег! — рассмеялся Гарид. — Ты слишком хорошо меня знаешь.
Пав воспринял оскорбление с каменным лицом. Это слово Гарид употреблял только с любовью, хотя оно и означало сорняк, засоряющий канализацию в южном полушарии.
--
Первые три ночи после возвращения из сарая я спала на цепи под верстаком, запястья снова примотанные к бёдрам. Пол был ледяным, а эти проклятые шарикоподшипники так и липли ко мне, словно у меня в заднице был магнит. Чёрт, может, мой пояс заодно и намагнитили специально для такого случая? Я бы ничуть не удивилась, узнав, что это идея Хозяина.
Целыми днями я в отчаянии пыталась сгрести эти демонические штуки в совок, а ночами — выковырять их из-под себя. При всей своей склонности к безрассудству, я умею учиться на ошибках. Что бы я ни натворила в будущем, но шарикоподшипники по полу я больше никогда не рассыплю. Это я вам серьёзно говорю.