--
В последнем забеге я пришла третьей из трёх. Я выложилась полностью, но, видимо, этого оказалось недостаточно. Когда Хозяин сошёл с повозки и направился ко мне, я опустила глаза и заплакала — мне было так стыдно, что я его подвела. Конечно, слёзы могли быть и от следов плети на коже, и от публичного унижения. Он успокаивающе погладил меня, и к тому времени, как меня отпрягли и вытерли, я немного успокоилась. Сквозь слёзы и повязку я не могла разглядеть выражения его лица. Оставалось только ждать наказания. Я молилась, чтобы он не стал наказывать меня на глазах у толпы.
Он не стал. Но в кабинке, с закрытой дверцей, было достаточно места для наказания. Всякий раз, когда я проигрывала тренировочный забег, он доставал электрошокер и водил им по моим рубцам, по кольцам в сосках и половых губах, а хуже всего — по кольцу в носу. Его приходилось удерживать меня, потому что я дёргалась всем телом. На этот раз он привязал мои лодыжки к перекладине и, схватив за волосы, зафиксировал голову, пока водил палочкой. Я кричала в кляп, когда кольцо в носу завибрировало и заискрило. Соски покалывало, жгло и ломило, когда он увеличивал мощность.
Затем он развернул меня, крепко обхватил рукой и начал водить палочкой по рубцам на ягодицах и бёдрах — я сопротивлялась и визжала. Закончил несколькими ударами по кольцам в половых губах, пристёгнутым к поясу.
А потом, как ни в чём не бывало, вернул меня Арлебену, чтобы меня упаковали в ящик.
Гроздь винограда
Терин, полный тайн и довольный собой, пригласил Гарида в гости. Гарид бывал в доме друга всего пару раз и, по правде говоря, знал это место гораздо лучше по видеосвязи, чем вживую. В доме было светлее, чем он запомнил — казалось, света стало больше. Его друг больше не жил один. Терин встретил его у двери и провёл через дом на задний двор.
Двор был затенён, в лёгком зеленоватом воздухе плясали блики и шелестели листья. Над головой перекрещивались балки, увитые виноградными лозами и сочной листвой. Гроздья фруктов свисали вниз, наполняя воздух сладким ароматом. Одна гроздь висела прямо над Визай, которая парила чуть выше уровня глаз — её спина была параллельна балкам.
Её талия, грудь и бёдра были опоясаны и перекрещены ремнями, несколько цепей сходились к одному центральному кольцу. Оно было подвешено на одинарном блоке, закреплённом на широкой балке. Взгляд Гарида проследил за верёвкой, перекинутой через блок, до кольца в стене у двери, и снова вернулся к фигуре наверху. Пока он наблюдал, порыв ветра качнул виноградные лозы, и гроздья дрогнули. Где-то раздался тихий звон.
Большие глаза Визай смотрели на него поверх кляпа. Сам кляп помогал удерживать голову прямо. Гарид видел, что сзади голову поддерживала цепь. Руки Визай были заведены за спину, связанные запястья цепью крепились к кольцу. Ноги, широко разведённые, были согнуты в коленях, каждая лодыжка висела на отдельной цепи. Большая часть веса приходилась на широкие ремни, поддерживающие бёдра и грудь.
Гарид обошёл вокруг, оценивая композицию. Он часто подвешивал свою Джиди, но за запястья, лодыжки, или за то и другое сразу. Здесь было иначе. Ему нравилось, как кожа Визай обтягивала ремни, на которые приходился вес, и как под тяжестью головы толстый кляп глубоко входил в рот. Груди соблазнительно покачивались, округлые, с мерцающими зелёными тенями.
По двору прошёл ветер, зашуршали листья. Тело, привязанное к виноградной лозе, качнулось вместе с гроздью, и Гарид снова услышал звон. Визай, до этого висевшая неподвижно, пошевелилась, слегка дёрнулась, и качнулась вперёд-назад над их головами.
Гарид проследил за звуком и увидел маленькие колокольчики на тонких, почти невидимых шёлковых нитях. Сосредоточившись на подвешенной плоти, он проглядел тонкие шнуры и крошечные колокольчики в подвижных пятнах тени и солнца под лианами. С каждого кольца в соске свисало по нити. Ещё несколько — из промежности. Заинтригованный, он подошёл ближе. С наружных половых губ свисали две тончайшие нити. Каждая разветвлялась на три части ближе к кольцу. Он не понимал, откуда взялись остальные, и осторожно раздвинул половые губы. Одна нить свисала с кольца, продетого в клитор. Ещё две крепились к кольцам на малых половых губах. Мягкая плоть была набухшей и блестящей.
Он посмотрел на Терина, который молча стоял рядом, позволяя рассмотреть всё. Мужчина рассмеялся.
— Неплохо, да?
Гарид выдохнул.
— Очень красиво, — тихо сказал он.
— Не хочешь выпить?