Той ночью в сарае для инструментов я была на полпути к этому. Я достигла точки смирения. Но теперь я думаю, что достигла предела… радости.
В гости
— Сегодня днём я собираюсь в Дрелб. Хочешь со мной?
— В Дрелб? А, ты про поместье Серивара. Зачем?
— Просто в гости. Мне нравится смотреть, что другие хозяева делают со своими рабами. Это наводит на мысли.
— И там красивые пейзажи.
— Ну да.
Гарид работал сверхурочно, пытаясь спасти старое соглашение, которое разваливалось на части и ставило под угрозу важный этап рекультивации. На этот раз, несмотря на загруженность, он старался не забывать о своей любимице, и она по-прежнему была полна энергии и энтузиазма. Но перерыв бы не помешал.
— Ладно. Ты берёшь Визай?
— Нет, на этой неделе она у Мисеко. Как думаешь, почему я ищу альтернативные развлечения? А как насчёт твоей маленькой Джиди?
— Ей лучше там, где она есть.
— Где она?
— В своей клетке. Где ей и место.
— Можно посмотреть?
— Конечно.
Гарид вывел на кухонный монитор картинку с камеры, направленной на его Джиди в маленькой клетке. На ней были обычный пояс, уздечка и рукавицы. Она лежала на спине, подняв ноги, и сгибала одну из них, чтобы легонько потереться пальцами ног о прутья. Пав прошёл мимо, не взглянув на неё, и она проводила его взглядом. Гарид приблизил изображение, чтобы другу было лучше видно, и Терин заметил тонкую цепочку, идущую от колец в сосках к уздечке. Она была натянута так, что любое движение верхней части тела становилось болезненным.
— Ты её за что-то наказываешь?
— Нет. Днём я держу её в клетке. Я же говорил. Если только я не захочу ею воспользоваться, или если её не нужно выгуливать или тренировать, — он оглядел её. — А, ты про цепочку для сосков? Просто напоминание. Она пыталась тереться сосками о решётку.
— Какая плохая девчонка!
— Неисправимая.
Они рассмеялись.
Когда добрались до Дрелба, пролетели над чем-то вроде фермы для хобби. Земли было недостаточно, чтобы зарабатывать на жизнь, но имелось небольшое стадо коров и большой сад. Терин с завистью пробормотал что-то о красивой длинной трассе для пони, вьющейся между деревьями и вдоль живописного ручья, и сказал, что обязательно привезёт сюда Визай покататься. Серивар был врачом и сколотил немалое состояние на нескольких новых лекарствах, которые разработал, но главным его увлечением, помимо рабыни, была ферма.
Серивар ждал их у двери.
— Привет! Привет! Вы как раз вовремя.
— Для чего?
— Пойдёмте в коровник, покажу.
Коровник был длинным, с перегородками вдоль стен, трубами и блестящими канистрами. Управляющий фермой, нанятый Сериваром, как раз загонял коров на дойку. Они занимали свои места со спокойным коровьим терпением, без спешки.
— Я приведу вторую, — крикнул Серивар управляющему, и тот кивнул.
Пригласив гостей следовать за ним, Серивар направился к ближайшему сараю, прошёл мимо нескольких стойл и открыл ящик. Там была его рабыня Титс — стояла, привязанная к столбу, и с опаской смотрела на него. Невысокая блондинка с пышными формами и слегка веснушчатой кожей.
— Ты держишь её здесь?
— Иногда. Иногда хочу, чтобы она была в доме. Там удобнее, если понимаете, о чём я.
Он отстегнул ошейник и вывел её из стойла в доильный зал. Она опустила голову и замедлила шаг, оглядываясь через плечо на двух мужчин. Серивар подтолкнул её, неумолимо дёргая поводок. Шаг за шагом она неохотно шла за ним мимо коров, которым вытирали вымя и подключали аппаратуру. У последнего стойла она остановилась, повернула голову и упёрлась. Управляющий, к тому времени закончивший с коровами, подошёл помочь. Вдвоём с Сериваром они подняли рабыню на пару приподнятых узких платформ на высоте мужских бёдер. Одна платформа поддерживала левую ногу и руку, параллельная — правую, так что она стояла на четвереньках, а под ней оставалось пустое пространство. На полу под ней была солома. У каждой платформы имелся высокий внутренний бортик, мешавший женщине сбежать, и это дало мужчинам время быстро зафиксировать её вытянутые руки в выступающих наручниках на платформах и наклонить голову вперёд, лицом к металлической раме. Она снова заартачилась, но управляющий ловко раздвинул ей губы, вставив палку-кляп, а Серивар зафиксировал её сзади, чтобы она не могла отпрянуть.