Эрд приготовился к смертельному удару. Но внезапно по лицу соперника понял: что-то изменилось. Желтолицый больше не смотрел на него. Вдруг он исчез. И появился в сорока локтях от прежнего места. Снова исчез. Появился. Исчез. Появился. Исчез. Появился. У Эрда зарябило в глазах. Он все еще держал перед собой меч.
Желтолицый возник в шести шагах от него. Он стоял спиной к Эрду и с умопомрачительной скоростью вертел головой. Длилось это чуть больше мгновения. А потом сильнейший удар сбил светлорожденного с ног. Эрд упал на спину и увидел над собой улыбающееся лицо Желтого Цветка. Губы Цветка шевельнулись, лицо напряглось, и в следующее мгновение изо рта его полилась кровь, горячей струей обагряя грудь Эрда. Глаза желтокожего остекленели, и тут только светлорожденный понял, что противник пронзен его мечом. Насквозь. По самую гарду.
Эрд столкнул его с себя и с трудом встал. Голова его кружилась, но он нашел в себе силы выдернуть клинок и салютовать им соххоггое. В следующее мгновение руки Нила подхватили его, и светлорожденный с благодарностью посмотрел на склонившееся к нему широкое лицо.
- Это не моя победа, - прошептал он.
- Молчи! - ласково приказал ему Нил. - Слава Туру - ты жив!
Глава четырнадцатая
В Империи, особенно в Хольде и Аркисе, особо почитают Потрясателя Тверди, коего полагают властелином моря и суши, мужем Морской богини и возносят ему молитвы, как высшему божеству. Хотя странно мне упрекать в невежестве жителей просвещеннейшего из государств, но, увы, свет истины еше не согрел их сердеи. И приносят они поклонение дюжине лжебогов, добрых и злых, не разумея, что все они - лишь тени Неизъяснимого. Не стану, как безумцы Хуриды, утверждать, что малые боги - всего лишь выдумка, поскольку сам не раз беседовал с ними. Но поклоняться им так же нелепо для истинно верующего, как обожествлять, скажем, магов глорианского Братства Света...
Фахрн Правелный.
"Происхождение магов и божественная сила волшебства"
Мара стояла у левого борта и смотрела, как скользит внизу голубая вода Межземного моря.
"Какой нежный цвет! - подумала она. - Так и хочется прыгнуть!"
Но, конечно, не прыгнула.
Корабль шел ходко. Имя его было - "Крепкобокий".
Три других судна, почти не отличающихся от "Крепкобокого", следовали сзади, каждое - левее предыдущего. Ветер дул прямо в корму, и корабли оставляли за собой длинный пенный след.
Младший кормчий подошел к Маре и стал рядом. Он с самого начала рейса пытался ухаживать за ней, но так робко, что Мара внутренне улыбалась. Вот он положил руку на перила, рядом с рукой девушки, будто невзначай коснулся ее.
- Скоро острова Тимори! - сказал он.
- Где? - заинтересовалась Мара. - Покажи, где?
- Слева по курсу, там! - Моряк вытянул руку.
- Там, где дым? - спросила девушка.
У нее было очень острое зрение. Когда солнце светило ярко, она видела не хуже, чем капитан - в свою волшебную трубу.
- Дым? - изумился моряк. - Где?
- Там, куда ты показываешь!
Моряк прищурился и с трудом сумел разглядеть желтоватую струйку.
- На мачте ты была бы бесценна!
- На мачте? - удивилась Мара.
Кормчий показал на вершину грот-мачты, где в "бочке" сидел впередсмотрящий.
- Неужели только там? - кокетливо спросила девушка. - Я боюсь высоты! - Высоты она не боялась, но хотела польстить моряку, опечаленному ее превосходством в зоркости. Она не ошиблась: он сразу оживился и принялся рассказывать, как он сам не боится высоты.
Корабль между тем подходил все ближе к источнику дыма. Теперь его мог увидеть каждый. Корабль поворачивал влево и брал курс прямо на остров Тимор, ближайший и самый большой из четырех островов архипелага.
Раздался глухой удар, будто чем-то мягким и тяжелым ударили в днище. Судно подпрыгнуло, рисунок волн вокруг изменился. Еще один удар. И сильный порыв ветра, ударив сбоку, накренил судно на правый борт.
Раздался крик капитана. Несколько матросов уже карабкались по вантам. Корабль выправился. Мара, вцепившаяся в перила, оглянулась и вместо младшего кормчего увидела рядом Самита. Купец обеспокоенно вглядывался в темное облачко впереди.
- Странный шквал! - произнес он задумчиво. - Ни одной тучки...
- Вон! - Мара показала на облачко впереди.
- Это Тимор, остров, - объяснил Самит. - Мы идем к нему, возьмем пресной воды.
- А что это горит? - спросила Мара.
Купец уставился на столбик желто-серого дыма.
- Не знаю, девочка. Это над островом Римо, самым северным из шести островов Тимори. Странно: на нем почти нет леса.
Подгоняемый свежим ветром корабль вспахивал голубую воду. Облачко впереди выросло и превратилось в темно-синюю гору с круглой вершиной.
- Большой порт, - сказал Самит. - И хороший маяк. Последняя удобная гавань на нашем пути.
Они уже подошли так близко, что девушка смогла разглядеть белый ободок прибоя вокруг острова и острый палец маяка у входа в гавань.
- Поднять флаг! - проревел с мостика усиленный рупором голос капитана. - Сигнальщик, подай: "Лоцман не нужен!"
Три других судна подтягивались ближе к "Крепкобо-кому".
Новый толчок в днище подбросил судно. Закричали люди. Мара услышала вопли, донесшиеся с других кораблей. И с ужасом увидела, как медленно-медленно приподнимается круглая вершина царящей над островом горы.
- ... Паруса! - закричал капитан.
Крик его потонул в громовом раскате. Грохот взрыва обрушился на корабль одновременно с воздушной волной, отшвырнувшей "Крепкобокого" назад ударом чудовищного кулака. С ужасающим треском над головой Мары надломилась мачта. Мара, как зачарованная, смотрела на отделяющуюся от тела горы вершину. В разрыве закипело пламя, а потом оторвавшаяся часть стала медленно распадаться на куски, багровый столб вырвался снизу, поглотил ее, черный дым клубами поднимался в небо, а внизу кипел, расплескиваясь, подземный огонь.
Огромная волна подхватила все четыре корабля, понесла их прочь от гибнущего острова. Но Мара успела увидеть, как гора рассыпается, проваливается внутрь себя и весь остров уходит под воду. Она услышала отдаленный грохот, а потом рев и вой. Белая струя пара поднялась вверх, закрыв красные языки и часть черного цветка, распускающегося в потемневшем небе. А потом сверху посыпался вулканический пепел. Но, к счастью, "Крепкобокий" был уже далеко от места катастрофы. Новый удар в днище. Рядом возник Самит, схватил за руку. Она не слышала его голоса. И совсем не понимала слов. Купец потащил ее внутрь, в трюм накренившегося от тяжести сломанной мачты корабля. Самит буквально втолкнул ее в люк, привел в собственную каюту. Судно качнулось, и пол выпрямился - это сброшена была упавшая фок-мачта.