— Закон? Да где ж вы видели в Российской империи законы? Тем более, теперь… После цареубийства… Эх, зря они так! Террор — не метод. Но и закон… Как в народе говорят? Закон — что дышло…
— Ну, ты не совсем прав, Илья, — тут же возразил инженер. — Интересы страны опираются на законы. И мелкие, плюющие на закон, сатрапчики, как тот же Дьяков, как раз под юрисдикцию подпадают! Государство таких защищать не будет. Наоборот! А вот покровительство конкретных чиновников — это другой вопрос.
В этих вот спорах и родился документ. Прямо так и назвали: «Жалоба на противоправные и антигосударственные действия г-на Дьякова, есаула Амурского казачьего войска». Там уж прописали все, чернил не жалели! И гнусное нападение с убийствами, и нелестные отзывы о политике государя и правительства, и полное попирательство законов — игнорирование государственной бумаги: права на аренду земли. Такой вот вышел букет!
Жалобу составили в четырех экземплярах — на имя градоначальника, в полицию, жандармерию и городскому прокурору. Еще заготовили и сжатый текст для телеграммы в Санкт-Петербург.
Вот тут Решников вдруг заколдобился, глянул на нас с Михаилом с усмешкой:
— Вы что, действительно, думает, что кто-то эту телеграмму отправит? Да любой телеграфист побоится. И обязательно донесет! Нет, тут письмом надо. И не на адрес государственных служб. Обязательно вскроют!
— Ну, а куда же тогда писать? — поправив очки, развел руками Полозов.
— На частный адрес! — Илья резко кивнул. — Остались у меня друзья… Ни в чем таком не замеченные. Им и напишем. Только не я буду писать… и не вы, Александр Андреевич! Ясно же, почему…
Я покачал головой:
— Ну, вы — понятно. Ссыльный! А меня-то почему должны перлюстрировать?
— А, думаете, этот ваш недруг… Огнев… не подкупил на всякий случай почтмейстера? — покусав губы, резонно заметил инженер.
Экие все хитрованы однако! А, в общем-то — оба правы.
— Хорошо, — хмыкнув, отрывисто бросил я. — Найду, кого в городе попросить…
Конечно же, в первую голову вспомнилась о Елизавете Петровне… Но, я тут же подумал — а не опасно ли это? Вдруг, да и подписанный девушкой конверт на почте вскроют? Какой-нибудь мелкий клерк — чисто из любопытства…
— Морозова попрошу… или того же Хворостова. Ознакомлю с нашей «жалобой». Любой поможет!
К вечеру явился Иван. Не один, а с какой-то девчонкой! Одета та была странно — темный штопаный армячок, самотканая шерстяная юбка до пят, серый глухой платок… лапти! Вот это было странно — в здешних местах лаптей отродясь никто не нашивал! Да и такую убогую одежонку — тоже.
Благоразумно обойдя прииск и мастерскую — чтоб не пялились зря! — хитрый эвенк привел девушку прямо в мою фанзу. В контору, так сказать.
— Заплутала, — коротко пояснил Иван. — Пришлось с собой взять. Там у распадка тигр бродит. Как бы не съел!
— Ну, здравствуй, красавица! — указав гостье на лавку, улыбнулся я. — Поди, голодная?
— Да ничо, — девчоночка зарделась. — Мы привычные. Орехи в тайге, ягоды. Лимонник хоть и перезрел давно, а есть можно. Сухарики еще были… кончились…
— Вань… — я перевел взгляд. — Не в службу, а в дружбу. На кухню не заглянешь? Кто там сегодня за повара?
— Хань Линь. Рыбку, чую, жарит!
— Рыбка — хорошо! Да, с хунхузами что?
— Как и говорыл. Ушли на тот берег. Лодки там были припрятаны.
— Хитры!
— Так хунухузы ж! У нас про таких говорят — эрудук эрувэ тавдяри бэе! Собирают худое из худшего! И еще хужее, да.
Весело усмехнувшись, эвенк вышел из фанзы.
— Ты лапти-то сними — тепло, — подмигнув гостье, улыбнулся я. — И платок посуши — мокрый. Эвон — печка!
Я кивнул на только что растопленный очаг, сложенный из обмазанных глиной камней. Не знаю, как будет зимой, но сейчас тепла хватало вполне.
Девчонка испуганно дернулась:
— А можно… Можно, я вот чуток погреюсь и дальше пойду?
— И куда ж ты путь держишь?
— В Благовещенскую. В город. Теперь уж по бережку-то дойду!
Хм… дойдет она! Тоже еще, путешественница. Вымокла вся, осунулась. Видно — устала.
— Пешком-то далековато будет. Да и тигры…
— Ничо! Тигр посейчас сытой.
Вот ведь, все ей нипочем! Интересно, кто такая и откуда вязалась? Впрочем, сначала гостью накорми, а уж потом расспрашивай!
Как раз явился и Иван со свежей лепешкою и чугунком, полным тушеной рыбы. Лепешки пекли китайцы в чем-то вроде тандыра. Старатели же у себя в печи выпекали самый настоящий хлеб, очень даже вкусный!
— Спасибо, Ваня! — от души поблагодарил я. — Ступай, отдыхай.
Коротко кивнув, эвенк одернул малицу и удалился.