— Барин, спасибо за игру! У нас есть тоже одна идея, как скрасить вечер.
— Шахматы? — спросил я.
— Лучше, — ответил китаец. — Гораздо лучше! И интересней. Нам нужно только немного подготовиться.
— Что-то нужно? Какие-то материалы?
— Кожа. Много кожи.
И хитро улыбнувшись, выскользнул из комнаты.
— Ох, не нравится он мне, — буркнул Базиль, подойдя ближе. — Как бы с нас спящих он эту самую кожу не срезал бы…
Глава V
В дверь моей фанзы постучали.
— Войдите, — крикнул я, откладывая в сторону «Свод законов Российской империи», который пытался осилить уже третью неделю. Знание юридических документов сильно облегчает жизнь.
На пороге стоял Михаил. Инженер был бледен, глаза за стёклами очков горели лихорадочным блеском, а в руках он сжимал потрёпанный лист бумаги, испещрённый цифрами и стрелками.
— Александр Андреевич, — сказал он, не здороваясь. — Хотел переговорить с вами. Есть минутка?
— Присаживайся.
Он сел на лавку, но не расслабился — подался вперёд, готовый вскочить в любую секунду.
— Ну, что там у тебя?
— Промывка на первом шлюзе. Упёрлись мы в потолок. То хорошо идет, то плохо. А в последний день совсем никак. Сейчас вот ходил проверить — так же. Шлюз работает на пределе. Я пересчитал всё: угол наклона, скорость потока, частоту промывки. Кажется, больше выжать из него ничего нельзя. А порода в том месте идёт всё плотнее, глинистее. Руками её не разбить.
— Из-за породы производительность падает?
— Из-за нее. Слежавшаяся, плотная. Мужики ее ломами бьют, а все равно мелко не получается. Вот и шлюз не выходит на нужные цифры.
— Предлагаешь динамитом крошить? — спросил я.
— Не поможет. Глину разбросает и золото вместе с ней. Потери колоссальные будут. Потеряем до четверти металла. Да и опасно это. Нашим-то мужикам — и динамит в руки.
— Зря ты из недооцениваешь, — улыбнулся я.
— Как раз прекрасно их оцениваю и понимаю, что с динамитом они тут все с землей сравняют, и шлюзы, и сам Форт. Нам бы как-то иначе эту породу разбивать, более… аккуратно, что ли.
Я задумался. В голове зашевелились обрывки знаний, которые я не использовал уже… бог знает сколько времени. Опыт директора в строительной фирме кое-что подсказывал. Паровой молот. Паровая драга. Всё это было где-то на краю памяти, заслонённое сметами, контрактами и деловыми встречами в другой жизни.
— А что, если не взрывать, а дробить? — сказал я. — Механически.
Михаил удивлённо поднял бровь.
— Как? Руками мы и так колотим. Кайла, кирки — всё это есть. Но это медленно. И люди устают.
— Я не про руки, — я встал, прошёлся по фанзе, припоминая. — Я про пар.
— Пар? — инженер снял очки, протёр их, снова надел. — Вы говорите о паровой машине?
— Говорю.
— Александр Андреевич… — Михаил помялся, подбирая слова. — Паровые машины — это огромные, сложные механизмы. Для них нужны заводы, станины, валы, цилиндры. Мы не потянем такое. Это не наш уровень.
— Ты читал о паровых молотах? — спросил я прямо.
— Читал. В журнале «Горный журнал», кажется, за прошлый год. Англичане ставят их на рудниках. Огромные чушки, которые поднимаются паром и падают на породу. Но это же… — он запнулся, — это же заводское оборудование. Мы не сделаем такое здесь, в тайге.
— А мы и не будем делать огромное, — сказал я. — Сделаем маленькое.
— Маленькое? — инженер смотрел на меня так, будто я предложил построить космический корабль из берёзовых досок.
— Садись, — я кивнул на стул у стола. — И давай бумагу.
Михаил протянул свой лист — тот самый, с расчётами промывки. Я перевернул его чистой стороной вверх, взял карандаш и начал рисовать.
Сначала думал, что не вспомню, все-таки не совсем моя область. Но рука шла сама. Котёл. Цилиндр. Поршень. Клапаны. Сам такого не строил никогда в жизни, да и зачем, когда можно купить? Вот что-то похожее и покупал, а потом еще месяц с инструкцией разбирался, переводил, потому что она вся на китайском языке была. Оттуда и запомнились все схемы и узлы. Не так уж все и сложно там устроено.
— Вот, — я отодвинул лист к Михаилу. — Примерно так.
Тот посмотрел на чертёж. Склонил голову влево. Его палец медленно принялся водить по линиям, которые я начертил: котёл (просто бочка, обложенная кирпичом), цилиндр (отрезок толстостенной трубы), поршень (чугунный диск на штоке).
— Это… — Михаил поднял на меня глаза. Он был явно удивлен и изумлен. — Это же одноцилиндровая паровая машина! Я… я видел гравюру в книге. Примерно такую, но не совсем…
«Верно, — подумал я. — Потому что именно такой еще не придумали. До нее еще лет сто».