— Ладно, идём, глянем.
Мы вышли из конторы, пересекли двор. Солнце стояло в зените, жара спала — по крайней мере, не так парило, как в полдень. У ворот, прислонившись к столбу, стоял Базиль. В руке он держал кружку с водой, но не пил, а смотрел на телегу, которая замерла в трёх шагах от частокола.
Телега была крепкой, на железном ходу, крытая рогожей. Сразу понятно, что соорудили ее специально для таких развозов. Лошадь — гнедая, сытая, с блестящей холкой — лениво перебирала копытами. На облучке сидел мужик лет тридцати, коренастый, рыжебородый, в синем картузе и жилете поверх косоворотки. Увидев нас, он спрыгнул на землю, снял картуз, поклонился.
— Доброго здоровьица, хозяева!
— Здорово, коли не шутишь, — ответил я, подходя ближе. — Кто таков, откуда?
— Кузьма я, Кузьма Суворов, — мужик выпрямился, приосанился. — Из Благовещенска. Торгую бакалеей, сладостями, табаком. К вашим местам захотел дорогу проложить. Слышал, тут люди живут работящие, при деньгах, а тратить негде им.
— Слышал он! — я усмехнулся. — Кто ж тебе рассказал?
— Люди болтают, — Кузьма хитро прищурился. — В городе вас знают. Купец Громов, золотопромышленник, форт поставил. Я подумал — почему бы не попробовать?
— А чего тебе в городе не сидится? Али не дают?
Я попал точно в цель, Кузьма кисло улыбнулся.
— Да отчего не дают? Просто я сам…
— Не сам, — перебил его я. — Сюда только от нужны приезжают, уж поверь мне. У меня таких обездоленных и обиженных полный форт. Говори правду, или не пущу.
— Ладно, хозяин, в суть зришь. Тебя не обманешь, хех! Верно говоришь, не дают мне в городе развернуться. Городовой, собака такая, обложил совсем налогом. Деньгу требует. А где я ему деньгу возьму, если товара не продал? Последние копейки забрал, у-у, сволочь конторская! Вот и хочу место поменять.
— Понятно, — улыбнулся я. — А не боишься? У нас тут хунхузы шалят.
— Боюсь, — признался торгаш. — Так что делать? Выбора то у меня особого нет. Да и форт у тебя крепки, поди не убьют?
Базиль хмыкнул, отошёл от столба.
— А товар какой? — спросил я.
— Всё, что для души надо, — Кузьма начал загибать пальцы. — Табак, махорка, папиросы «Самсон», «Беккер». Чай — кирпичный, листовой. Сахар — головами и колотый. Баранки, калачи, пряники — моей выпечки. Леденцы для барышень. Ну то есть для мужиков. Керосин для ламп. Спички. Нитки, иголки — по мелочи, если надо. И — книги.
— Книги? — я удивился.
— А что? — Кузьма развёл руками. — У вас люди поди и грамотные отыщутся? Захотят к слову приобщиться. А где брать слово то? В городе — дорого, да и не каждый месяц вы ездите. А я привезу. Дешёвые, «Народную библиотеку» Суворина. И газеты — «Сибирский вестник», «Амурские ведомости». Чтобы душа не скисла. А помимо книг еще и пряники есть! Лучшие на Амуре, не хвастаясь.
— Пряники, говоришь? — переспросил я.
— Пряники, — Кузьма достал из кармана свёрток, развернул. На ладони лежал медовый пряник, покрытый сахарной глазурью, с выдавленным узором. — Извольте попробовать.
Я взял, откусил. Пряник оказался мягким, ароматным, с имбирём и чем-то ещё — то ли корица, то ли гвоздика. Вкусно. Чёрт возьми, действительно вкусно.
— Хорош, — признал я. — А что за пряник просить будешь?
— Для вас — по себестоимости, — Кузьма улыбнулся, спрятал остатки в карман. — Если договоримся.
— О чём договоримся? — я вернул ему пряник.
— О лавке, — торгаш подошёл ближе, понизил голос. — Я хочу у вас постоянную торговлю открыть. Лавку, чтоб каждый день. Товар свой привожу, торгую, процент вам отдаю. Выгода всем.
Я посмотрел на Базиля. Тот пожал плечами — мол, твоё дело.
— А выпивка будет? — спросил я.
Кузьма замялся.
— Ну… как без этого? Мужики попросят — отчего не продать?
— Не продать, — жёстко сказал я. — В форте с этим строго. Пьянства не потерплю. Если будете торговать — только без горячительного. Иначе ворота закрыты.
Торгаш почесал затылок, вздохнул.
— Ладно. Могут вместо самогона… керосин для ламп возить! Если нужен.
— Керосин — нужен, — кивнул я. — А цена?
— Цена — разговор особый, — Кузьма достал из-за пояса кисет, набил самокрутку. — Давайте в доме поговорим. Чтобы всё чинно-благородно.
Я посмотрел на телегу. Торгаш был настойчив, но не наглел. Деловой, скорый на руку. Такие нам и нужны.
— Ладно, — сказал я. — Заходи. Базиль, проводи гостя в контору. Я сейчас подойду.
— А товар? — спросил Кузьма.
— Товар пока оставь. Осмотрим потом. Да не бойся, не украдут. Тут не такие люди.
— Слышали, — улыбнулся Кузьма. — Что люди как раз такие, кто с каторги, кто с тюрьмы.
— Не баламуть и на моих людей не наговаривай! Товар твой не тронут — мое слово.