— Как же я рад вас видеть, друзья мои!
— Здравствуйте, Александр! — смеясь, протянул руку Морозов. — Алевтина уже сказала о вас…
— Лизавета Петровна… я так… так рад… — я галантно поцеловал девушке ручку. Поспешно встав, то же самое сделал Ли Вэй.
— Я тоже очень рада! Какая неожиданная… и столь приятная встреча! Нет, право же!
Большие, серо-зелёные глаза барышни смотрели на меня с явным дружелюбием… если не сказать больше! В них не было ни было ни капли кокетства, лишь светилась какая-то внутренняя сила. На пальце сверкнул дорогой перстень… Судя по быстрому взгляду, мой китайский напарник тот час его оценил.
— Хочу вам представить господина Ли Вэя! Мой помощник и компаньон. Да вы его знаете… Артель резчиков…
— А-а! — заулыбался Морозов. — Так это вы, господин Ли Вэй? Отличный… отличный товар! Да что там — товар? Произведения искусства! У меня, кстати, есть к вам одно предложение… Кое-какие образцы… в соседней комнате… Не изволите ли взглянуть?
На какое-то время мы с Лизаветой остались наедине. Я словно впал в ступор, не зная, с чего начать…
Начала Лизавета Петровна:
— Александр… Андреевич… От вас, кажется, духами пахнет? Как это… «Fougère Royale»!
— Да, да — «Королевский папоротник», — признался я. — Знает, в пансион заезжал… к фрау Эльзе… Там мы кое-кого проплачиваем…
— Фрау Эльза? А! Пансион для девочек, да… Не знала, что у вас есть протеже!
— Не у меня… Скорей, у всей артели…
— А духи и в самом деле — хорошие!
Ах… Дались ей эти духи!
— Лизавета Петровна! — я молитвенно сложил руки. — Давеча, вот, проезжал мимо театра… Так вы не могли бы… Не пойти бы нам вдвоем? На какую бы вы хотели пьесу?
— Так там одна пока пьеса все дни идет — «Ревизор»! — неожиданно расхохоталась девушка. — На нее все и ходят. Труппа-то наша другую пока не отрепетировала.
— И вы, кончено, на «Ревизоре» уже были?
— Была… Но с вами схожу с удовольствием! Почему бы и нет?
Ах, как свернули ее глаза!
Э-э, Александр Андреевич, старый ты черт! Не вздыхай так о молодых девушках! В конец концов, что ты можешь ей дать? Материальна Лиза и так независима… более чем…
— Так мы с вами договорились, господин Ли Вэй?
Вернулись те двое.
— Да-да, договорились, уважаемый господин Морозов! Не сомневайтесь, все будет готово вовремя. И в точности так, как вы указали.
— Так я куплю билеты? — сжав руку барышни, быстро прошептал я.
— Да-да, покупайте… Потом оставите записку здесь, Алевтине… Мой папенька, знаете ли, человек старинной закваски… Но, я — вполне эмансипе!
Эмансипе… Какое красивое слово!
— Да, Павел Игнатьевич… — вдруг вспомнил я. — Как там наше прошение? Ну, жалоба на произвол казачьего есаула?
— Направлена прокурору! — рассмеялся Морозов. — И — лично губернатору, господину Лазареву. — Но, он все равно прокурору отпишет. А тот уж организует проверку. Так что — ждем. Надеюсь, до ледохода успеет. А, может, и уже успел. Прокурор у нас, знаете, проворный! Весьма.
Отпустив извозчика у «Савоя», я сразу же направился в ресторан.
— Александр Андреевич! Господин Громов! — окликнул портье с напомаженными волосами. — Тут вас барышня ждет.
— Что еще за барышня? — я повернул голову и ахнул. — Господи… Пелагея! Никогда бы не узнал.
И в самом деле, нелегко было бы признать в столь хорошенькой молодой даме в длинном синем платье и барашковом полушубке таежного гадкого утенка…
— Пелагея! Душа моя… Выросла-то как! А похорошела! Красотка ведь… Право — красотка!
— Александр Андреевич, дорогой… Я так рада, что ты… Что ты приехал, что…
Барышня бросилась мне на шею и расплакалась.
— Ну-ну, не плачь… не надо… — гладя девчонку по спине, утешал я. — Сейчас вот в ресторан с тобой сходим. Пообедаем… Голодная?
— Дорофея… — перестав рыдать, Пелагея шмыгнула носом. — Сестра… Пропала! Мы должны были с ней встретится… в саду, у каруселей… А она не пришла! Эта… там… мадам… сказала — бывает. Да не, не бывает же! Она всегда приходила. И мы встречались. Всегда! А тут вот… не пришла…
— Ничего, ничего, милая… Разыщем твою сестрицу! А в ресторане ты мне подробненько все расскажешь, хорошо?
— Ага…
Обернувшись, я подозвал гардеробщика:
— Любезнейший! Одежду прими.
— Извольте-с, сударь! Прошу-с.
Мы заказали холодную телятину, рассольник, филе-сотэ, пожарские котлеты, икорочку и миндальные пирожные на десерт. Вышло что-то около десяти рублей, не считая шампанского.
— Вкусно! Спасибо, дядя Александр!
Поблагодарив, Пелагея вдруг погрустнела:
— Я помню, как мы с Дорофеей встретились первый раз. В кафе-шантане, в саду. Так сладко пели цыгане! И Дора… такая вся… Как будто из заграницы! Увидала меня, бросилась обнимать… Я сказал, что знаю, кто она какая… Ну, ты ж рассказал. Но, она нисколечко не обиделась. Сказала, чту каждого своя судьба, и меня она никуда тащить не будет! Но рада, что я у нее теперь есть. И я рада… Боже! — девушка вдруг напряглась и сверкнула глазами. — Если там, в скиту, узнают… Они ж ее убьют! Выкрадут и казнят. Сожгут на костре, а пепел развеют!