— Та-ак… — Ващенков пригладил челку. — Вот, значит, как?
— Так, — улыбнулся Филимон Кузьмич. — Я вам сейчас отдельное поручение выпишу. О доставлении означенного есаула. Вообще-то это дело полиции… Но раз уж он у вас все равно — фигурант…
— Верить ли слухам, Антон Антонович? К вам привалило необыкновенное счастие? Артемий Филиппович. Имею честь поздравить с необыкновенным счастием. Я душевно обрадовался, когда услышал… Анна Андреевна! Марья Антоновна!
Коробкина играл молодой вертлявый артист, с густо напомаженными бровями, коему, верно, куда больше подошла бы роль Хлестакова, почему-то доставшаяся тучному и уже немолодому актеру. Впрочем, Анну Андреевну и Марью Антоновну играли о-очень молоденькие барышни, вряд ли старше Лулу.
Тем не менее, мы с Елизаветой Петровной, сидя в пятом ряду, искренне наслаждались зрелищем. Благовещенский театр драмы был основан в декабре прошлого года, когда на арендованной сцене городского Общественного Собрания состоялся первый спектакль с участием профессиональных актёров — «Ревизор» по пьесе Н. В. Гоголя.
Собственно, он сейчас и шел… Все там же, все в тех же декорациях, на той же сцене.
Однако же, главным было отнюдь не это, а то, что мы с Лизаветой сидели рядом, перешептывались, улыбались друг другу…
Между тем, на сцене появились Бобчинский и Добчинский…
— Марья Антоновна! Честь имею поздравить. Вы будете в большом, большом счастии, в золотом платье ходить и деликатные разные супы кушать; очень забавно будете проводить время.
— Марья Антоновна, имею честь поздравить! Дай Бог вам всякого богатства, червонцев и сынка-с этакого маленького, вон энтакого-с, чтоб можно было на ладонку посадить, да-с! Все будет мальчишка кричать: уа! уа! уа!..
Объявили антракт. Мы с Елизаветой Петровной вышли в салон, попили водичики, почитали газеты…
— Однако, дорогая у них арендная плата, — посетовала Елизавета Петровна. — Три с половиной тысячи в год! Антрепренеры жалуются.
— Хозяин — барин, — улыбнулся я. — А вообще хорошо бы для театра свое здание построить! За счет добровольных пожертвований от разных сословий. Я бы рублей триста дал!
— И я бы! Что в газетах пишут, Александр… Андреевич?
— Пишут, ледоход нынче обещают бурный, — пошуршав газетой, улыбнулся я. — Еще пишут… Приезд фрейлины Ее императорского величества… выставка художественного творчества учащихся женской гимназии… Ого! Вчера ночью неустановленными преступниками нахально ограблен особняк господина Огнева, известного в городе благотворителя и коммерсанта!
Глава XV
В огромном универсальном магазине Кунста и Альберса мы первым делом заглянули в керосиновую лавку, располагавшуюся во дворе. Там изрядно затоварились керосином, удачно сторговавшись по два сорок за четверть.
Пока Базиль с Рино таскали бутыли в сани, я прошелся по первому этажу торговой галереи, заглядывая во все ряды. В голове упрямо трещал калькулятор: мука подправочная — 2 рубля 20 копеек четверть, мука для лапши (китайцам) — 2 рубля 80 копеек, чай — 52 рубля, сахар — 8-мь… Да! Еще не забыть овес для лошадей.
— Любезный! А где тут у вас овес?
— Так ить во дворе, барин!
Опять во двор идти! Ну, что же…
Овсом, прямо с саней, торговал кособородый малый в картузе и волчьем полушубке.
— Почем овес, уважаемый?
— Как везде, мил человек, — лузгая семечки, степенно отозвался торговец. — По четыре с полтиной четверть!
— А за дюжину мешков сколько возьмешь?
— Ну-у, барин! Сладим.
— Так, может, тут и перегрузить?
— Само собой! Сани-то подгоняйте.
Базиль и Рино проворно подогнали сани…
Эти двое теперь повсюду таскались со мной, ни на секунду не выпуская из виду, так что поначалу даже было как-то не по себе.
— Ну, а как же, Александр Андреевич? — пояснил начальник охраны. — Вас только отпусти… Эвон, чуть китаезы не пристрелили!
Ну, так ведь не пристрелили же! Главное, с жандармами обошлось… Во всяком случае, пока. Ну да, ежели что, друзья помогут.
— Так, Базиль. Давайте-ка в оружейную лавку.
В лавке мы купили не только патроны для револьвера, но и порох, и пулелейки для капсюльных ружей. Кроме того, еще приобрели для охоты парочку малокалиберных шомпольных винтовок с капсюльным воспламенением — так называемые «сибирки». Повезло, таковые имелись в наличии, хотя обычно их быстро разбирали добытчики пушнины.
Еще взяли специальное ружье для охоты на белку — «турочку». Очень похожая на ту же «сибирку», «турочка» имела гладкий канал ствола калибра и заряжались несколькими дробинками. Ценились она за «дальний и резкий» бой.