На крупного зверя и так, для обороны, я закупил три охотничьи винтовки Крнка, предназначались для стрельбы по крупному зверю: медведю, лосю, кабану… тигру.
— Хорошая вещь! — Хватов одобрительно поцокал языком. — А вон, на стеночке — еще лучше!
Еще бы не лучше! Шикарные охотничьи ружья, очень дорогие — уж в этом я уже хорошо разбирался. Французская двустволка Lefaucheux M1854 со шпилечными патронами, английское ружьё Purdey Double Barrel Shotgun, охотничье ружьё Westley Richards Double Rifle…
— Эх… — покачав головой, вздохнул Базиль. — Вот всегда хочу что-нибудь эдакое купить… И, ровно кто останавливает! Ну, дорого, да… Зато как славно! Повесил бы на стеночку, на ковер… На охоту все равно редко.
— Ничего, Василий Михайлович! — я хмыкнул и ободряюще улыбнулся. — Вот сейчас быт наладим… Почаще будем на охоту ходить!
— Думаете, стоит взять?
— Ну, не сейчас… а, скажем, летом.
— Да! — покивал начальник охраны. — К лету уж я денежек накопил бы. С вашего-то жалованья, слава Богу — чего ж!
Закупившись, мы вышли на улицу, к саням. Стоял прекрасный зимний денек, солнечный тихий и спокойный, совсем как на хрестоматийной картине Игоря Грабаря «Февральская лазурь» кстати — еще ненаписанной.
Народу на улице было множество! Купцы, чиновники, крестьяне. Много казаков и мелких торговцев с лотков — офеней.
В честь праздника Обретения главы Иоанна Предтечи во всех городских храмах благовестили колокола, каждые — на свой лад. В Благовещенском соборе — басовито и важно, в Свято-Никольской церкви — с надрывом и хрипотцой, а в недавно освященном храме Покрова Пресвятой Богородицы заливались дивным малиновым звоном!
— Ах, славно-то как! Благостно.
Сняв шапку, я размашисто перекрестился, мои охранники — тоже.
— Иванов день, — крестясь, улыбнулся Рино.
Точнее сказать, Онисим… из староверов-кержаков. Здесь много таких было. Те же Лулу с Пелагеей…
Широкое крестьянское лицо парня раскраснелось на легком морозце, кучерявая бородка покрылась легким налетом инея. Как и у всех нас. Все были с бородами — мода-с! Раз уж сам государь… Без бороды — только актеры, да китайцы. Ну и казаки были без брод, но обязательно с усами… А чиновники и некоторые купцы — с бакенбардами. Бакенбарды… Интересно, что там украли у Огнева? Добрались ли до картин?
Рино совсем разулыбался, подмигнул проходившим мимо девицам, судя по шалям и черным собачьим полушубкам — из купеческих.
— Благостно как! Хорошо. На Иванов день — Обретенье. Птица гнездо обретает, — протянул парень. — Коли на солнечной стороне гнездо — к холодному лету, примета такая. А ежели снег ныне выпадет — то и Пасха холодная будет. Опять же… Интересно, наши-то китайцы Пасху празднуют? Ли сказал, что многие признают. Ну да, явится — спрошу…
— Черт! — Базиль вдруг хлопнул себя по лбу. — Капсюли-то забыли! Андреич, я метнусь, заберу?
— Давай, — я махнул рукой. — Мы тебя в санях подождем, на солнышке.
На краю улицы народ торговался с офенями:
— А плат-то вон тот, баскОй, почем? Четыре рубли-и-и! Одна-аче! А за два отдашь? За три… Посейчас, спрошу у батюшки!
— Зеркальце, зеркальце сколько? Ско-олько? В рот-пароход! Вот вам и купила.
— А петушки на палочке сладкие?
— Ровно мед, красуля!
— Давай на пятак! А семками кто торгует?
— Эвон, Прошка, на углу… В армячке, видишь?
— Угу…
Я уселся в розвальни, и вытянул ноги — чего-то малость устал. Солнце слегка пригревало уже… Приятно так, глаза закроешь — и будто где-нибудь в Аланье, в Анталии… отель «Халява-бич-клаб-резорт»!
— Рино, — я приоткрыл левый глаз. — Не в службу, а в дружбу… Семечек купишь?
— Ага!
— Постой, денег восьми!
— Да своих хватит.
Кряжистый мужик в распахнутом полушубке, с рябым — в оспинах — лицом прошел мимо, обдавая ядреным запахом перегара. Обернулся, осклабился:
— БаскИ у тя сани, барин!
И что тебе до моих саней? Проходи, проходи солнце не загораживай…
Что-то блеснуло в руке у рябого…
Нож!
Я инстинктивно отпрянул, острое лезвие вспороло шарф…
— Верткий, х-хо. Ужо!
И снова короткий замах…
Я сунул руку за револьвером… и понял, что уже не успеваю.
Сверкнуло лезвие…
В злобно прищуренных глазах рябого я прочитал свою смерть! Дернулся…
Дернулся и рябой! Присел даже…
Подбежав, Рино сходу огрел его кулаком по затылку! А кулачищи у этого парня были еще те… Мало не показалось!
Нож полетел в сугроб, рябой же со всех ног бросился прочь. Вскочил в сани, хлестнул лошадей…