— Миша, а как чиновника звали?
— Да Бог весть… Хотя… — инженер наморщил лоб. — Это ж сам начальник управления был! Ну да. Табличка еще на столе, замызганная такая… Александр Николаевич Варсонофьев. Тьфу! Волконский. Да-да, именно так — Волконский.
Я закусил губу: начальник Амурского горного управления Волконский. Глаза и уши преступного мира! Продажная душа. Приходилось уже как-то сталкиваться.
— Александр Андреевич, что с вами?
— Так…
Сняв пиджак, я подошел к умывальнику…
Волконский в курсе — где и что делаю. Ах, Миша, Миша… Впрочем, сам виноват — следовало предупредить. Да кто ж знал!
Черт, ах, как скверно-то! Волконский — Огнев — Рябой. Такая вот недобрая выстраивалась схема… Завязан ли на ней еще и китайский бандит Ли Сючэнь? А черт его…
В дверь постучали…
— Михаил, откройте!
— Сию секунду! Ага… Господи! Пелагея!
— Можно войти? — прозвучал взволнованный девичий голосок.
— Да, да, конечно! Как вы повзрослели, похорошели! — Полозов рассыпался в комплиментах. — Прошу вас… вот, на диван… Что-то вы бледная такая? Случилось что?
— А… Александр Андреевич где? Я слыхала, он здесь, в «Савое»…
Одна-ако! Полгорода уже знает. Если не весь…
— Я здесь, здесь! — накинув пиджак, я вышел из умывальной. — Здравствуй, милая… Кстати, ты мне нужна!
Мы обнялись и расцеловались, как родные.
— Здравствуйте, Александр Андреевич… — девушка покосилась на Михаила… и тут же отбросила весь напускной тон:
— Дядя Саша! С Дорой опять беда.
Глава XVI
С Дорой беда… С Лулу! Да сколько уже можно-то? Впрочем, бывают такие люди — легко на свою… гм-гм… филейную часть приключений найдут!
— Дора? И куда она на это раз вляпалась? — налив из графина воды, я протянул гостье стакан.
— Мерси, — поблагодарив, та сделала пару глотков и вдруг улыбнулась. — Да пока никуда не вляпалась, дядя Саша! Но, я уже чувствую — может! Глаза у нее снова шальные. Ну, как тогда, с китайцами…
— Понимаю, — я покачал головой. — На этот раз — кто?
— Какой-то богатый купец. Не наш, не благовещенский, — задумчиво промолвила девушка. — Из Хабаровки или Владивостока… Как-то он уклончиво говорил. И вот это меня сразу насторожило!
— Ого! — наконец, приняв у гостьи пальто, ахнул Михаил. — Так вы с купцом-то, что же, знакомы?
— Да, — сняв шляпку, Пелагея втянула ноги. — Дора и познакомила. Как раз вчера. Человек, вроде, солидный, в возрасте. Одет богато — синяя визитка, штучные брюки, гарусный жилет с искрой. Но, понимаешь, дядь Саш… Все слишком уж новое!
Я развел руками:
— Ну так ведь, для визита к нам и пошил! Как зовут, кстати?
— Елисей Петрович, — припомнила барышня. — Фамилию он не сказал, а спрашивать был бы как-то бестактно… Нет?
— Все правильно, милая Пелагея. Все так, — я покачал головой и уселся на диван рядом. — Он с кем-то встречался из местных купцов?
— Не знаю, — Пелагея пожала плечами. — Он не говорил. И даже предупредил, чтоб не спрашивали. Мол, коммерческая тайна, и нечего зря языками болтать!
— А вот тут он прав, — усмехнулся я. — Это вот — по-купечески!
Гостья махнула рукой:
— Мы в «Пассаже» обедали… он пригласил…
— В «Пассаже»? Ого!
Обед в самом дорогущем ресторане мог стоить рублей двести — месячное жалованье городского головы! Это уже само по себе говорило о купце многое… Может быть, Пелагея дула на воду? Или просто завидовала сестре?
— Так вот, он там путался в блюдах… Сотэ называл сите, а круассан — куросаном… — усмехнулась рассказчица. — Но, это как раз понятно. Все ж — купец! Гимназий да университетов не кончал, в лучшем случае — коммерческое училище…
А она много чему научилась! — вдруг подумалось мне. — Вон как гладко все излагает! Какая речь, какие слова! И вполне правильно строит фразы. И это — недавняя дикарка из раскольничьего скита, затерянного в глухой тайге! Пансион на пользу пошел… За одно это перед фрау Оффенбах стоило снять шляпу! А как шло Пелагее это синее гимназическое платье! Ах, фрау Эльза умела одевать воспитанниц…
— Обмолвился, что ведет дела с Америкой… — между тем, продолжала гостья. — Пароходная торговля, китобойный промысел, все такое… Но! Спутал Сан-Франсиско с Лос-Анхелесом! А Портсмут — с Питтсбургом. Что же он, Митрофанушка, что ли? А еще купец! Да и китобойный промысел убыточен давно. Кринолины-то уже не в моде! Одна ворвань… А что ворвань? Так… Я вот сразу насторожилась!
— И конечно, стала дальше копать!
— Ну-у… — сверкнув глазами, девчонка наморщила носик. — Так… Слегонца.