Вот тут я насторожился:
— Сестрицу? Так это он предложил? А откуда про Пелагею узнал?
— Пфф! — засмеялась Лулу. — Тоже мне, секрет Полишинеля! Да про Пелагею все наше заведение знает. Она ж туда заходила!
— Значит, говорите — дурак дураком?
— Ну, так ясно же! — барыня снова хмыкнула. — Я таких за версту вижу. Все одинаковы! Сейчас форсит, да вскорости все и спустит. Почему б не на нас?
— Цинично!
— Но, правда.
— И все же… Почему — сестру?
— Да он и на нее глаз положил, я так полагаю, — Лулу покусала губу. — Ну да рыпнется — живо огребет на орехи! Меня в «Пассаже» вся обслуга знает. Сегодня там ужинаем.
— С Пелагеей?
— Ну… если придет…
— То есть, этот вот купец — очередная ваша игрушка? — прямо спросил я. — Я правильно полагаю?
— Вполне! — барышня усмехнулась и томно прикрыла глаза. — Перстни вчера обещал купить! В ювелирном, у Кунста. Мне — с изумрудом, Пелагее — с рубином. Или наоборот. Видать, наследство хорошее получил… Вообще-то, он не жадный. Но — глупый. Во всем слугу своего слушает. А тот такой противный, рябой…
— Рябой? — ахнул я. — Такой… Коренастый?
— Да черт его знает… Я его только на козлах и видела… Да вот он, как этот! — Лулу кивнула на рябого парня в распахнутом на груди армяке, проходившего мимо по коридору.
Что ж… Оспа в России — частый гость. Рябой — никакая не примета! Разве что — косвенная.
И все же, все же… Все же следовало проверить этого странного рябого слугу! Странного — потому что его почему-то слушается хозяин. А ведь должно быть наоборот! Правда, всякое бывает… Может, он такой вот верный слуга?
Значит, вечером новоявленный нувориш Елисей Петрович ужинает в ресторане «Пассаж», что неподалеку от Покровского храма и почтовой станции. Ужинает не один, а с барышнями, с Лулу и… А вот Пелагее делать там нечего! И мала еще, и вообще — дело может оказаться куда опасней, чем кажется.
Что ж там за рябой слуга? Погляди-им… Хотя, это, верно мало что даст — видел-то я его мельком.
Да! Пелагея… Немедленно!
Усевшись в сани, я велел Рино гнать в пансион. Поговорить с Пелагеей… Нет! Лучше не разговаривать, а просто попросить фрау Эльзу никуда девчонку сегодня не отпускать! Хм… так Пелагея — барышня упертая, может и сбежать. Пожалуй, лучше все же поговорить… Да! Пожалуй!
— Гони, Онисим! Гони…
Поговорить с юной барышней, увы, не удалось в виду отсутствия таковой. Как пояснила хозяйка пансиона, барышня вот уже с полчаса как отправилась в Никольскую полицейскую часть для оказания технической фотографической помощи!
— Вы же сами, господин Громофф, ее туда и сосватали! — вполне резонно напомнила фрау Эльза. — Я считаю — это очень правильно, когда девушки помогают государственным органам. Тем более — полиции! Этим они выказывают свою благонадежность и преданность государю императору! Воспитанница Пелагея Устинова отпросилась до девяти часов. Я не возражала. Но, предупредила, что, в случае опоздания она будет наказана.
Что ж… Попрощавшись с госпожой Оффенбах, я прыгнул в сани и поехал в Никольскую часть…
— Мадемуазель Пелагея? Да-да, была… — вытянуто лицо урядника на этот раз сияло как медный пятак. — Только что уехала! Буквально пять минут… Вы знает — деятельная натура, весьма-с! Устроила в дальней камере лабораторию, что-то химичила… Рассортировала часть фотопластинок… и даже отпечатала карточки! Они там сохнут, на столе… И каждая — подписана! Ах, какая же мадемуазель Пелагея молодец! Мы обязательно будем ходатайствовать о поощрении… Да-с!
— Говорите — карточки?
— Да! Не угодно ль взглянуть? Прошу-с!
Следом за полицейским я прошел по длинному коридору в самый конец. В узком помещении с забранным кованой решеткой окном на длинном столе досушивались фотографии… И в полный рост! В фас… В профиль. Все и правду — подписаны!
— Вот-с! Все наши душегубы — здесь.
Рябого я узнал сразу! Настолько портрет оказался похож. И видел-то один раз, а вот — поди ж ты… Ну, точно — он!
«Коростылев Иван Миронович… он же — Васька Короста. Обвиняется по статьям…»
— Это вот Васька Короста, знаменитый наш убивец и душегуб, — с гордостью пояснил урядник. — Ныне в бегах…
Я резко обернулся:
— А хотите его поймать?
— Пойм-а-ать? Это как же? Где?
— Сегодня вечером у ресторана «Пассаж». Будьте наготове, но, смотрите, не спугните!
Мы с Базилем и Онисимом-Ринальдо заняли позицию напротив входа в «Пассаж». Там, на наше счастье, располагалась почтово-телеграфная станция. Хватало и народу, и экипажей, даже в вечерний час. Что и говорить — повезло, караулить в открытых санях на морозе было бы как-то не очень весело.