К самому крыльцу подкатила почтовая карета с двуглавым орлом на дверце. Скрипнув полозьями, развернулась этак нагло, по-хозяйски, не давая прохожим пройти. Дюжие служители принялись лениво таскать какие-то пакеты… то и дело ругаясь и устраивая перекуры.
— Вот ведь бездельники, в рот-пароход! — поежившись, усмехнулся Рино. — Не много ли молодцов на одну кибитку?
— Вы, Александр Андреич, вперед-то не рвитесь, — проверяя револьвер, негромко промолвил Хватов. — Варнак ведь вас видел. Может узнать. Да! Вы говорили — полиция?
— Да вон, похоже, они, — узнав сидевшего на козлах урядника, я кивнул на карету. — Хорошо замаскировались, не ожидал. Опять же — и транспорт под рукой. Мало ли?
Базиль отрывисто кивнул:
— Ну, что же — ждем варнака! Может, ресторан проверить?
— Да ресторан-то нам ни к чему, — усмехнулся я. — Там купец будет… А рябой — в санях, на козлах… Или. Где тут прислуга греется?
— Да, вроде, вон, у кухни…
— Вот, там и будем смотреть.
Все глаза просмотрели! И мы, и жандармы… А ни купца, ни душегуба, ни девчонок! Никто так и не появился.
Текло время. Семь часов. Восемь… Девять…
— Что-то купчина ужинать раздумал… — тихо протянул Рино.
— Так, может, давно там? — Базиль дернулся. — Просто на извозчике приехал… Их вон сколько! Я же говорил — ресторацию надо проверить!
— Давай! А мы с Рино поспрошаем извозчиков…
К извозчикам уже подошли и полицейские во главе с урядником. Фамилия ему, кстати, была Прянишников. Прянишников, Владимир Васильевич. Из благовещенских мещан.
— Так! Полиция! Живо все встали кругом, — подойдя, деловито распорядился урядник. — Эвон, под фонарями,
Дождавшись, когда возницы исполнили приказание, Прянишников вытащил фотографию:
— Энтого кто-то видал здесь? Где, когда? Живо вспоминать! Да смотрите у меня! Не вспомните, сейчас же и номера, и разрешения на извоз проверим! Мало ли у кого просрочено?
А ведь ловок, шельма! Вот вам и бюрократ — «кабы чего не вышло»! Как он лихо всех замотивировал… Разрешение на частный извоз, это вам не хухры-мухры! Это можно проверку на пару недель свободно заволокитить. А жить мужичкам на что? Семьи кормить?
Вот и вспомнили… Сначала один. Потому еще несколько…
— Да видали, подъезжал такой! Сани у него еще такие… с фонарями.
— С керосиновыми? Свечными?
— Не! С карбидными. Видать, денег хватат!
— Он, видать, извозчика дожидался… На ем осанистый такой купчина приехал! В шубе!
— И с ним — две шмары разодетые!
— Не-е! Одна — шмара, а другая — гимназисточка. В черном таком полушубке. Ну, из собачин…
— Хо, гимназисточка? Да гимназисточки щас хуже шмар!
— Вот они в эти сани и пересели. Где тот мужик, что на карточке…
— Купчина еще кричал — в «Савой» поедем! Мол, надоело здесь.
— А девки поддакивали — в «Савой», дак в «Савой»!
— Токмо поехали они не в «Савой»… — вдруг протянул длинный тощий парень — явно не «лихач», а дешевый деревенский «ванька».
— С чего там так считаешь, голубчик? — Прянишников тот час насторожился.
Я тоже навострил уши…
— Да потому, что они про Читинский тракт спрашивали! Мол, не занесло ли?
Читинский тракт… По льду, в нашу строну.
— Там, верстах в семи, направо повертка… Баевская заимка, верно, знаете. Ране постоялый двор был… Баня, терема… опять же — ресторация!
К заимке мы подъехали на двух экипажах. Полицейская карета и наши розвальни. Принять участие в поимке опаснейшего душегуба Прянишников нам не препятствовал. Тем более, народу-то с ним было маловато — всего-то четверо. Нет, взять варнака и такими силами можно… А что, если он там не один? Если — целая шайка? Тогда любой человек на счету.
Судя по огням в окнах, на заимке еще не спали. Пиликала гармонь, доносились развеселые вопли.
— Гуляют! — усмехнулся Хватов. — Думаете, обе барышни там?
— Полагаю, да, — я хмуро кивнул и поежился. — Хорошо бы первым делом их увезти бы.
— Увезем! — вытащив револьвер, Базиль потеребил заиндевевшие усы.
Первой въехала во двор полицейская карета. Сразу за ней — мы. Стоявший на высоком крыльце осанистый бородач в дорогой синей визитке при виде полиции тот час же бросился в дом… вернее сказать — в хоромы!
Далеко не убежал — полицейские оказались быстрее. Схватили прямо в зале, почти что пустой. Там и мы с Базилем и Рино уселись. На лавку за большим длинным столом.
Тут же, в зале, вдруг возник плечистый мужчина с широким лицом, обрамленным густой темной бородою с заметной проседью.
— Баев, Алексей Ильич. Что угодно господам полицейским?