— А для коней тут один путь — по распадку и вверх! — китаец показал рукою.
Один путь… Капать ямы, валить деревья — бессмысленно. Пулеметов нет, не изобрели… Но, ловушку устроить надо! Лошади… как-то вывести из строя лошадей. Жестоко, но — тут уж, кто кого!
Прикрыв глаза, я вдруг вспомнил один криминальный случай… в Благовещенске, в конце девяностых. Дикое было время — голодное, бедное, злое… Но, кое-кто в то время и поднялся, и вовсе не обязательно на чьем-то горе. Мой знакомый работал тогда в райотделе милиции простым дознавателем — следователем по мелким уголовным делам. И кто-то повадился портить чужие машины — колеса протыкать! То ли из зависти к богатым, то ли по какой иной причине, а только ночи не проходило, чтоб три-четыре заявы не принесли! И главное, никак не могли на этого «народного мстителя» выйти — ни сами милиционеры, ни пострадавшие… Пока не повезло. Товарищ сей, действительно, обозленный на всю окружающую действительность, работал на местном металлическом заводе, уже практически раскраденном, с мизерной зарплатой раз в полгода — и то за счастье! Но, люди все же на работу ходили — по привычке или на что-то надеялись… Наш народный мститель как раз работал кузнецом или сварщиком… Вот и придумал кое-что! Вернее сказать, вычитал или подсмотрел в каком-то историческом фильме…
Я повернулся к артельщику:
— Степан, вы кузницу ведь уже закончили?
— Ну, дак! Вот только с кузнецами, сами знаете, как.
— Ли! — я перевел взгляд на китайца.
Тот невозмутимо кивнул, сразу поняв, что мне надо:
— Есть один человек. Одно время был в Сахаляне молотобойцем…
Сорок шесть человек. Так посчитал Иван. Так и сказал — кэтэ илэл — много людей. Сорок шесть сабель, сорок три винтовки системы Бердана, три револьвера «Смит-Вессон» у обер-офицеров…
Казаки вылетели на рассвете.
Возникли из распадка, понеслись синей неудержимой лавою. Со свистом, с конским ржанием, с раскатами боевого «Ура»!
Сверкали шашки! Дрожала земля.
Еще немного и…
Тревожно заржав, взметнулась на дыбы первая лошадь. За ней — вторая, третья… Некоторые даже падали, многие просто понесли, не подчиняясь всадником от возбуждения и боли!
Конная атака захлебнулась, так толком и не начавшись.
— Огонь! — целясь и револьвера, приказал я.
Послышались выстрелы, гулким эхом отдаваясь в тайге. Полетели стрелы… Казаки тот час же спешились, бросились к спасительному распадку… Добежали не все…
Человек двадцать осталось лежать — половина отряда. Тревожно ржали кони… Оставшиеся в живых казаки со злости палили наугад, толком не целясь.
Дьяков — я видел его в бинокль — носился по распадку с искаженным лицом. Синий чекмень его развевался на ветру, словно крылья огромной и злобной птицы.
Лихая атака не удалась! Казацкие лошади напоролись на выкованные в кузнице «чесноки» — железные колючки, незаметно разбросанные прямо на тропе.
Однако, нападавшие быстро пришли себя. Принялись отстреливаться, реорганизовались, вылавливая оставшихся лошадей… И организованно отошли, скрылись за вековыми лиственницами и кедрами. Даже забрали убитых. Правда, не всех…
Я послал за ними следом Ивана с Кондратием. Проследить дорогу в станицу. Ну, да, они ведь сейчас должны были бесславно вернуться домой. Зализать раны. И явиться мстить!
— Да — убирая револьвер, тихо промолвил Хватов. — Вряд ли они откажутся от своей затеи. Раз уж начали… Тем более — потеряли людей!
Я согласно кивнул:
— Да уж, думаю — явятся. И теперь будут действовать куда осторожнее! Возьмут побольше людей. Всадников, пеших разведчиков-пластунов…
— И что же делать? — покачал головой начальник охраны. — Напасть на их станицу у нас просто не хватит сил. И еще надо не забывать о хунхузах…
Хунхузы… Да, хунхузы…
— Говоришь, хунхузы? Однако, есть одна задумка… — ежась на ветру, я потер руки.
— Что делать с убитыми? — подскочил Степан. — Надо бы похоронить… хоть и враги… Да и наших.
— Так! Что с нашими? — тут же уточнил я.
— Гриву в руку ранили. Так, царапина. Артамона — тяжело, в грудь. И трех китайцев — наповал.
— Еще парня моего зацепило, — Базиль хмуро погладил усы. — Отправил к доктору в лазарет… с остальными.
— Убитых — похоронить сегодня же! — быстро распорядился я. — И казаков — тоже. Только — форму с них снять!
— Форму? — удивленно переспросил Степан.
— Да, да, форму! Черкески, шаровары, папахи… Все!
Хватов хмыкнул в усы — он уже обо всем догадался.
Да! Я собирался стравить казаков с хунхузами! Причем, никакими моральными терзаниями не обременялся — и те, и другие, по сути, были бандиты, а волками жить — по волчьи выть!