Всё шло по плану.
— Александр Андреевич! — окликнул меня Базиль.
Он стоял у ворот, опираясь на ружьё, и смотрел на меня с той насмешливой усмешкой, которая появлялась у него, когда он знал что-то, чего не знали другие.
— Готовитесь?
— К чему? — спросил я, хотя знал, о чём он.
— К встрече, — он кивнул в сторону дороги. — Я уже распорядился насчёт караула. Двое у ворот, один на вышке. Всё как вы просили.
— Спасибо, — сказал я. — Только без лишней помпы. Не надо салютов и оркестра.
— А я и не думал, — усмехнулся Базиль. — Но мужики уже знают. Артамон с утра умылся, причесался, на рубаху новую надел. Федот хмурится, но тоже вроде как принарядился.
— Федот? — я удивился.
— Ну, он человек серьёзный. А вдруг гостья из города — вдруг что-то важное для форта решит? — Базиль развёл руками. — Он и сам не знает, как себя вести.
Я покачал головой.
— Ладно. Вы пока караульте, а я на вышку поднимусь. Посмотрю, не видно ли.
— Вы, Александр Андреевич, — сказал Базиль, — как жених перед венцом. Прямо не узнать.
Я не ответил. Просто пошёл к вышке.
Лестница скрипела под ногами. Ступеньки были обледенелые — я держался за перила, чтобы не поскользнуться. Наверху, у смотровой площадки, стоял караульный — молодой парень, который, увидев меня, козырнул и отошёл в сторону.
— Идите, чаю попейте. Согрейтесь, — сказал я. — Я пока здесь побуду.
Он кивнул и спустился вниз.
Я остался один.
Отсюда, с высоты, был виден весь форт — избы, мастерская, шлюзы, заснеженный частокол. За ним — бескрайняя тайга, уходящая к сопкам. Дорога, которая вела к Благовещенску, тянулась через лес, и я вглядывался в её изгибы, надеясь увидеть точку — сани, лошадей, её.
Вдалеке — только белая пустота. Снег, деревья, редкие птицы, кружащие над лесом.
«А если она не приедет? — промелькнула мысль. — Если погода испортится или Елизавета передумает?»
Я отогнал эту мысль. Елизавета обещала. Она сказала, что приедет, как только будет возможность. И я знал — она сдержит слово.
Вспомнил её глаза — серо-зелёные, с длинными ресницами. Её улыбку, ту, особенную, которую она дарила только мне. Её голос — низкий, чуть хрипловатый, когда она говорила о делах, и мягкий, почти невесомый, когда она спрашивала о чём-то личном.
И шарф.
Я достал его из кармана — тот самый, который она подарила. Мягкая, тёплая шерсть, связанная её руками. Я не носил его, боялся испортить. Но иногда доставал, перебирал пальцами и вспоминал тот вечер в городе.
На востоке начало светлеть. Небо из серого становилось розовым, потом золотым. Снег заискрился, и я зажмурился на мгновение от яркого света.
А когда открыл глаза — увидел её.
Маленькая точка на дороге, которая медленно увеличивалась, превращаясь в сани, в лошадей, в фигуру кучера на облучке. И в ней — закутанную в шубу, с румяными от мороза щеками.
Я улыбнулся.
— Приехала, — сказал я тихо. — Приехала.
Я поспешно спустился с вышки, чуть не сбив с ног Артамона, который уже выскочил из избы.
— Едет? — спросил он, запыхавшись.
— Едет, — ответил я, поправляя ворот. — Ворота открывать.
— Уже, — Артамон побежал к воротам. — Сейчас, сейчас…
Я вышел за ворота, встал на дороге, лицом к приближающимся саням.
Мороз щипал щёки, но я не чувствовал холода.
Они подъезжали всё ближе. Лошади фыркали, выбрасывая облачка пара. Сани скрипели по насту.
Кучер натянул вожжи, остановил лошадей.
Она смотрела на меня через шубу, улыбалась.
— Здравствуйте, Александр Андреевич, — сказала она, и голос её прозвучал как музыка. — Я сдержала слово.
Я подошёл к саням, протянул руку, помогая ей спуститься.
— Здравствуйте, Елизавета Петровна, — ответил я. — Я знал, что вы приедете.
Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.
— Я обещала, — сказала она. — И я выполняю обещания.
Я улыбнулся и повёл её в форт.
Елизавета Петровна остановилась у ворот, окинула взглядом двор, избы, дым, поднимающийся над трубами. Она не спешила идти дальше, словно давая себе время впитать этот мир, который я ей показывал. Я стоял рядом и молчал, не нарушая тишины.
— У вас здесь… — она запнулась, подбирая слова. — Это ведь не просто прииск.
— Нет, — ответил я. — Это дом.
Она повернулась ко мне, улыбнулась и шагнула вперёд, давая знать, что готова идти дальше.
— Покажете мне всё?
— Конечно.
Я повёл её через двор. Сначала к шлюзам. Они стояли под навесами, укрытые от снега, и я показал, как летом вода идёт по лоткам, как осаждается золото, как мы промываем породу.