— Хунхузы! — упавшим голосом протянул старшой. — Стрела-то ихняя… Ферапонт- охотник их в лесу у Кобыльей ноги видал!
— Ферапонт соврет не дорого возьмет! Сам знаешь. Никто ему и не поверил!
— Выходит, не соврал… Вот что, Алеха! Беги живо в станицу! Есаулу обо всем доложи. Скажи хунхузы… коров… А я тут пока покараулю!
— Ага!
— Да быстрей беги уж!
Только пятки засверкали у пастушонка! Особенно, как увидал выглянувшую из зарослей ивы страшную разбойничью рожу! Скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, прямыми волосами, хунхуз недобро прищурился и закурил «козью ножку»…
— Ну-ну! — выслушав Ивана, я невольно усмехнулся. — Выходит, пуганули мальцов?
— Пуганули, да… — согласно кивнул эвенк. — Но, ничего худого не сделали. И Ли со своими — девок в лесу испугали. Грибниц! Как те верещали –цо-цо-цо!
— Да — покивал Кондратий. — Теперь вся станица знает — хунхузы коров увели! И на девок напали… да те убежали вовремя.
— Быстрые какие! — хохотнул Базиль. — А коров-то куда дели?
— В урочище привязали… у Кобыльей ноги, где хунхузы, — Кондратий почмокал губами. — Пса только жалко. Ну да ничего не попишешь…
Вылазку в Кобылью ногу, в лагерь хунхузов, я возглавил лично, взяв с собой Базиля и двух дюжих старателей — Гриву с уже отошедшей от раны рукою и Федота по кличке Медведь. Казаки должны были походить на казаков, китайцы Ли Вэя никак под это дело не подходили… как интеллигенты — Михаил с Ильей.
Проводником, как всегда, шел Иван. Отправились мы с утра и продвигались быстро — эвенк хорошо знал все таежные тропы. Еще до темноты мы подошли к Кобыльей ноге, а дальше уж действовать нужно было быстро.
— К самому лагерю не суемся, — переодеваясь в казацкую форму, я предупредил всех. — Достаточно, чтобы нас заметили караульные. Они ведь выставлены? А, Иван?
— Один — в кедровнике… Второй — во-он у той лиственницы, в кустах.
— Что ж, за мной! — я потер руки и набросил за плечо трофейную «берданку». Отличное оружие, изобретение американского инженера и оружейника Хайрема Бердана, было принята на вооружение русской армии уже боле десяти лет, как «4,2-линейная винтовка образца 1870-го года». К слову, эта ее разновидность, так и именовалась — «казацкая винтовка». А Хайрем Бердан, кстати, послужил образцом инженера Сайруса Смита из знаменитого романа Жюля Верна.
Мы шагали, особо не таясь. Старатели закурили. Бородатые, в папахах, в широких, с желтыми лампасами, шароварах, с шашками в ножнах… Вылитые казаки, один в один!
Я неожиданно для себя улыбнулся, посетовал:
— Жаль, лошадей нет! А что за казаки без лошадей?
— Почему ж нет? — вдруг ухмыльнулся Грива. — Посейчас вот изображу! Надо?
— Давай! — махнул рукой я. — Только не очень громко.
Хмыкнув, Грива приложил ладони к губам. Послышалось лошадиное ржание! Очень даже похоже… Вот ведь, полон талантов Форт! Аж смешно стало. Грива повторил ржание.
— Ну ты, паря, мерин! — тихонько засмеялся всегда угрюмый Федот. — Как есть, мерин!
— Нас заметили! — высунувшись из-за кустов, доложил Иван. — Однако, пора и домой. Как у нас говорат — бакалдыдада — до свидания!
— Да, — я резко кивнул. — Сворачиваемся! Хватит тут отсвечивать.
Краем глаза я заметил, как невдалеке, у лиственницы, вдруг дернулась ветка… Что ж, кому надо — увидели…
— Быстрее! Уходим…
Вслед за эвенком мы зашагали по узкой таежной тропе. Колючие ветки царапали щеки…
Где-то недалеко вдруг послышалось конское ржание, голоса!
— Луча — русские! Казаки! — обернувшись, доложил Иван. — Из станицы, да. Видать за своими коровками.
— Что-то я не слышал мычания…
— Так, верно, хунхузы их уже и прибрали. Или тигр съел.
Глава III
Сутки напролет в тайге звучали выстрелы. Казаки атаковали хунхузов и, используя численный перевес, погнали их к Амуру, перекрыв все остальные пути.
— Прижмут к реке — и все, — сняв шапку, невозмутимо пояснил Иван. — Вода сейчас холодная. Но, хунхузы — те еще дьяволы! Могут и вплавь…
Высланные соглядатаи — Иван и Кондратий — скрытно наблюдали за ходом развернувшейся в тайге стычки. Эвенк только что вернулся с докладом.
— К реке, говоришь, погнали? — переспросил я. — А в какое именно место?
— Если от Кобыльей ноги считать, то, на восход солнца верст пять.
Вот тут я удивился:
— Крюк, значит?
— Знамо дело, крюк… — кивнув, согласился Ваня.
Мы сидели в маленькой моей фанзе, которую все здесь именовали «конторой». Легкие стены, крыша, крытая камышом. Наверное, зимой вес же лучше будет ночевать в общей избе. Там крыша тесовая, стены из лиственницы в три обхвата, печь — никакой мороз не страшен!