Из груди барона торчал обломок копья, пробивший кирасу. К счастью, удар пришелся с другой стороны от сердца, но сквозь пробоину в металле, пузырясь, сочилась кровь, окрашивая светлое древко копья. Турнирное копье не должно было пробивать латы, но иногда это все же случалось, особенно когда затупленный наконечник копья уже был сломан.
Барон рычал сквозь сжатые зубы, словно раненый медведь.
- Лекаря сюда, скорее! - закричал кто-то.
Калар смотрел на рану, понимая, что обломок копья пронзил легкое Монкадаса, и если ничего не сделать, барон захлебнется собственной кровью. Однако шок от увиденного словно парализовал его, и он лишь тупо глядел на кровавые пузыри. Малорик, очевидно, не столь потрясенный зрелищем раны, снял с головы барона шлем.
Увидев, что было под шлемом, наследник Сангасса зашипел сквозь зубы, а Бальдемунд, стоявший рядом, тихо выругался. Барон все еще рычал от боли, его челюсти были сжаты так сильно, что Калар боялся, что Монкадас сломает себе зубы.
Острая деревянная щепка четыре дюйма длиной пробила правый глаз Монкадаса - его единственный оставшийся глаз. Кровь текла по щеке, пропитывая поседевшую бороду. Калар мгновенно понял, что случилось. Когда копье, пробившее грудь Монкадаса, раскололось, одна длинная щепка отлетела вверх, попала прямо в смотровую щель шлема и вонзилась в глаз барона.
- Вытащите ее, ради Владычицы! - проревел Монкадас.
- Не трогайте ее, - посоветовал Хьюбальд. - Если попытаетесь вытащить, нанесете еще больше вреда.
Барон потянулся к щепке, и Калар, выйдя из ступора, схватил Монкадаса за руку, прежде чем тот успел схватиться за щепку. Барон, сопротивляясь, взревел от ярости и боли, в отчаянии стараясь вырвать осколок дерева из глаза.
- Больше вреда? - проворчал Бальдемунд. - Да он не сможет видеть, помяните мои слова.
Калар инстинктивно понимал, что его кузен говорит правду. Монкадас качал головой из стороны в сторону, испытывая сильнейшую боль. Его глаз затек кровью, и Калар содрогался от одного лишь взгляда на острый как стилет обломок дерева, торчавший из глазницы.
- Где этот чертов лекарь?! - заорал Калар.
В отдалении раздались звуки трубящих рогов, в ответ им с турнирного поля отозвались еще десятки. Это был сигнал прекратить бой, и Калар на мгновение подумал, что, вероятно, турнир остановлен из-за тяжелого ранения Монкадаса. Но он тут же отбросил эту мысль - даже смерти рыцарей редко останавливали турнир.
Он услышал, как звучат тревожные голоса, словно расспрашивавшие о чем-то, но не обратил на это внимания.
Наконец появился лекарь, проскользнув сквозь толпу рыцарей, собравшихся вокруг Монкадаса, и Калар отошел в сторону, чувствуя себя беспомощным.
Вокруг послышалось еще больше возбужденных голосов, и рога протрубили совсем близко. Калар повернулся к Бертелису, который, отойдя от Монкадаса, оглянулся узнать, что происходит. Люди вокруг удивленно переговаривались, слухи распространялись по толпе, словно лесной пожар.
- Что там случилось? - спросил Калар.
- Прибыли йомены-всадники в цветах герцога Леонуа, - ответил Бертелис.
- Земли Леонуа атакованы! - прокричал с седла один из йоменов. - Герцог просит вашей помощи! Враг напал на нас!
- Какой враг? - крикнул Калар.
- Норсканцы! - пришел ответ.
ГЛАВА 6
Каждое движение было мучительной пыткой. Ее суставы, истерзанные артритом и ревматизмом, пульсировали болью, и проковыляв не больше двадцати шагов, она начала задыхаться. Зрение было туманным и расплывчатым, яркий свет причинял глазам боль. Она прислонилась к бочке, стоявшей у обочины грязной дороги, тянувшейся мимо деревни, чтобы перевести дух.
Элизабет ушла из пещеры ведьмы перед рассветом, отчаянно пытаясь вернуться домой. Там, в отчаянии думала она, кто-то же должен будет помочь ей.
Элизабет все еще глотала воздух, словно рыба, выброшенная на сушу, когда в нее попал камень. Он ударил ее в щеку, разорвав сморщенную кожу, по ее лицу потекла слабая жидкая кровь. Элизабет вскрикнула и подняла свои иссохшие руки, пытаясь защититься, когда на нее посыпались новые камни, куски навоза и гнилые овощи.
- Ведьма! Ведьма! Ведьма! - закричали дети, дразня ее. Элизабет закрыла лицо руками. Гнилой кабачок разлетелся на куски, ударившись о бочку рядом с ней, обдав все вокруг зловонной жидкостью и массой извивающихся червей. Еще один камень ударил в ее высохшую грудь, раздался сухой деревянный треск, когда сломалось ребро.