Если бы он остался в богатом замке своего отца - находившемся не более чем в трех днях пути отсюда - тогда Чародейка рано или поздно забрала бы его. Так было принято в Бретонии. В этой стране к тем, кто рождался с особым даром - «затронутыми магией», как выражались бретонцы - относились со страхом и подозрением. Чародейка ездила по стране в поисках детей с магическими способностями, обладавших даром предвидения и умевших инстинктивно улавливать дыхание богов, дувшее с севера. Этих детей Чародейка увозила с собой, забирая их из семей, которые пытались забыть, что такие дети вообще рождались. Вероятно, одна девочка из сотни взятых могла вернуться спустя десять или больше лет, став фрейлиной Владычицы, обученной мистическому искусству магии. Мальчиков, которых забирала Чародейка, никогда больше не видели.
Будучи еще ребенком, Бьярки слышал множество слухов о вероятной участи этих сынов Бретонии, украденных из своих семей. Некоторые говорили, что их бросали посреди темной чащи самых диких лесов, оставляя на милость обитавших там зверолюдов. Иные даже утверждали, что эти зверолюды и есть тем самые мальчики, измененные магией Чародейки. Другие говорили, что детей уносят на прекрасный остров Владычицы, и там они живут в вечном детстве, обреченные никогда не вырасти и вечно служить пажами богини. Кое-кто даже шептал, что принесение в жертву этих детей заставляет меняться времена года, и если оно прекратится, то Бретония погрузится в вечную зиму.
Такой должна была стать его судьба. В обществе, приученном отвергать тех, кто обладал подобным даром, ему не было места. Даже его родители ненавидели и боялись его, и будучи еще совсем малышом, он научился презирать их за это. Ему доставляло удовольствие ставить их в неловкое положение каждый раз, когда к ним в замок приезжали гости.
Одной глухой осенней ночью его разбудил присматривавший за ним старый слуга и увел его из отцовского замка. Напуганный и не понимавший, что происходит, мальчик молчал, пока старик вел его по пустым извилистым улицам к гавани. Там их ждала лодка. Дрожа от страха и холода, он как-то смог заснуть.
Когда он проснулся, уже наступал рассвет, а земля была лишь туманной полосой на горизонте. Старик дал ему пищи и воды и попытался успокоить его. Чародейка идет, сказал он. Несомненно, его родители были бы только рады избавиться от него, но этот старик, боясь того, что может случиться с его маленьким воспитанником, попытался спасти мальчика.
Старый дурак.
Именно по воле богов норсканцы нашли его.
Бьярки облизал губы, чувствуя вкус крови, густой и металлический. Он был в правильном месте, предназначенном ему судьбой, делая то, что боги хотели от него.
Женщина, которая принесет его ярлу сына, была лишь средством - он знал это сейчас. Приманкой, чтобы привести скелингов в эти земли. Она была важна - если бы не она, его ярл, вероятно, не отправился бы в поход против южан - но Бьярки не имел иллюзий насчет ее истинной ценности. Однако если ей будет причинен вред, у его лорда не станет причин долго задерживаться здесь в Бретонии. Поэтому Бьярки будет защищать ее ценой жизни, если понадобится.
Она была близко; он почти чувствовал дыхание богов, овевавшее ее.
Бьярки повернулся к младшему вождю Квельдульфу. Тот был прирожденным всадником. Пешком он ходил неуклюже - его ноги были кривыми и слишком короткими для его массивного туловища - но в седле лишь немногие из скелингов могли сравниться с ним.
- Поспешим, - сказал Бьярки. - Она близко, менее чем в часе пути.
Всадник кивнул, крошечные черепа, вплетенные в его бороду, зазвенели, как амулеты, которыми женщины скелингов защищают своих детей от демонов, летающих на крыльях ветра.
Квельдульф отдал приказ, и двадцать всадников помчались еще быстрее.
Клод отошел помочиться за дерево, когда к лагерю пилигримов подъехали налетчики. Быстро закончив свое дело, Клод бросился на землю и выругался про себя. Почему такое всегда происходит, когда ему нужно облегчиться?
Их было два десятка, свирепого вида дикари, облаченные в чужеземные меховые и кожаные одеяния, головы их защищали рогатые шлемы. Они были крупными и сильными, их руки и лица покрывали татуировки и боевая раскраска, у многих были светлые бороды. Налетчики ехали верхом на небольших крепких конях, покрытых лохматой шерстью и не защищенных броней, но явно более выносливых, чем боевые кони бретонских рыцарей. С седел свисали отрубленные головы и руки, бока коней украшали выжженные и нанесенные краской жуткие символы.