На его корявом лице расплылась самодовольная улыбка, и он вышел в поля, раскинувшиеся за лесом.
Вдалеке он увидел крестьянскую повозку, нагруженную овощами, медленно ползущую по грязной дороге.
Пошел снег, но даже это не уменьшило радостное настроение Клода. Перейдя на неуклюжую косолапую рысь, он побежал за повозкой.
ГЛАВА 7
Бретонская армия собирала силы, продвигаясь на север. Каждый день к войску присоединялись еще сотни рыцарей с сопровождавшими их слугами, откликнувшиеся на призыв герцога Леонуа. Пришла весть, что герцог Адалард уже вступил в бой с авангардом норсканцев на полях северных земель Леонуа, и заставил их остановиться, но пока войско герцога сражалось, куда большие силы норсканцев повернули к северо-западу, вторгнувшись в незащищенные гористые земли герцогства.
Из сообщений йоменов-разведчиков стало ясно, что норсканцы внезапно высадились на побережье примерно в трех днях пути к северу от замка герцога Леонуа, и быстро стали продвигаться вглубь страны, сжигая все на своем пути. Говорили, что их силы исчисляются десятками тысяч воинов.
Калару было мучительно больно оставлять барона Монкадаса. Доблестный старый рыцарь получил лучшее лечение, насколько возможно, и лекари были уверены, что барон излечится от раны в груди, если, конечно, инфекция не вызовет осложнение. Однако спасти глаз Монкадаса было невозможно. Вонзившийся осколок древка копья погубил глаз безвозвратно. Левого глаза барон лишился еще полгода назад, в сражении против зверолюдов, и теперь полностью ослеп, и был обречен провести остаток жизни во тьме. Хуже того, он не мог теперь сражаться за своего герцога и короля, ибо что толку от слепого рыцаря в бою? Как он сможет выполнять свой долг, если не в состоянии защитить даже себя, не говоря уже о землях, доверенных ему сюзереном?
Монкадас старался держаться, но Калар видел, что за бодрыми словами барон с трудом сопротивлялся ужасному отчаянию. В сопровождении леди Жозефины и своей свиты Монкадас сейчас возвращался домой в Бастонь. Орландо, юный кузен Калара, хотел ехать на войну, и огорчился, когда ему было сказано, что он поедет домой с бароном и Жозефиной. Калар пригласил их посетить его замок Гарамон, когда он вернется из похода, и пожелал им счастливого пути, чувствуя глубокую печаль из-за случившегося с бароном.
Калар видел, как Монкадас десятками сражал орков и зверолюдов. Видел, как барон вышибал мозги чудовищам в два раза крупнее него, и продолжал сражаться, несмотря на раны, которые убили бы более слабого человека. И конец его славе положила такая глупая случайность - несчастный случай на турнире. Лекарь сказал, что барону еще повезло - если бы щепка вонзилась на полдюйма глубже, то пробила бы мозг. Калар подумал, что на месте барона предпочел бы такой исход.
Пришли вести, что еще одно бретонское войско идет им на помощь из Курони, отправленное по приказу короля. Говорили, что это войско уже переправилось через Санн и вошло в древние земли Л’Ангвиля. Оно должно было соединиться со значительной, хотя и медленно собиравшейся армией герцогства Л’Ангвиль, и дальше двигаться на юг, в надежде остановить продвижение норсканцев вглубь Бретонии.
Между герцогствами Леонуа и Л’Ангвиль отношения были неприязненными из-за пограничных споров и периодически возобновлявшейся старинной вражды. Говорили, что именно поэтому герцог Тобер из Л’Ангвиля не спешит на помощь соседу. Он, очевидно, уже собрал значительное войско, но держит его наготове, ожидая, не вторгнутся ли норсканцы в его земли. А до тех пор он, похоже, был вполне доволен тем, что они опустошают владения его соперника. Только когда армия из Курони вошла в его герцогство, ему пришлось хоть как-то изобразить готовность помочь Леонуа.
Цели норсканцев оставались неясными. Если бы это был просто набег, имевший целью лишь грабеж и убийства, они, несомненно, держались бы ближе к берегу, так как вдоль всего северо-западного побережья было много уязвимых поселений и небольших городков. Норсканцы могли бы высадиться восточнее, у самого Л’Ангвиля с его знаменитым маяком, построенным задолго до возникновения Бретонии, или направиться южнее, к богатым землям Бордело, Аквитани и Брионна.
Калар и его спутники покинули турнирные поля два с половиной дня назад, и теперь ехали по землям Леонуа. Земля здесь была плодородной, хотя ландшафт более открытый, чем в Бастони, и почти угнетающе ровный. Здесь также было заметно холоднее, чем на родине Калара, ведь с далекого побережья дули пронизывающие ветра.