Завернувшись в подбитые мехом плащи, чтобы противостоять непрерывному холодному ветру, Калар и Бертелис погрузились в скуку похода, не обращая внимания на тяготы, которые приходилось переносить замерзающим ратникам Гарамона, с трудом успевавшим за всадниками. Было слишком холодно, и ветер выл слишком громко, чтобы разговаривать в пути, поэтому каждый из братьев ехал наедине со своими мыслями.
Только по ночам, когда рыцари собирались у лагерных костров, пили вино и ели сочную оленину и кабанину, братья беседовали с другими рыцарями, обмениваясь историями. Как заметил Бертелис, Калар теперь стал пить очень воздержанно, и смешивал вино с водой.
Некоторым из рыцарей Леонуа приходилось раньше сражаться с норсканцами, и братья внимательно слушали их рассказы, стремясь узнать больше о врагах, с которыми вскоре предстоит встретиться в бою. Похоже, что появление их страшных разбойничьих кораблей, нападавших из ночной тьмы, чтобы грабить и жечь, было не редким зрелищем для берегов Леонуа. От своих спутников братья узнали, что норсканцы - порочные кровожадные варвары, продавшие свои души Темным Силам, могучие, свирепые и бесстрашные в бою. Говорили, что у них нет понятия рыцарской чести, и они безжалостные убийцы, которые не дают пощады в бою и не ожидают ее. Говорили также, что они убивают даже своих детей, если сочтут их слишком слабыми, чтобы поддерживать славу племени, и их жизнь есть постоянная борьба не только с соперничающими племенами, но и с самой суровой природой Норски с ее множеством мутировавших свирепых хищников, бесконечными зимами и целыми месяцами абсолютной тьмы.
Братья слушали рассказы о берсерках, бросавшихся на врага, исходя пеной, словно бешеные звери, и не чувствовавших боли от ран. И об огромных лохматых чудовищах, спускавшихся с ледяных гор и сражавшихся в бою вместе с варварами. Они слушали истории о темных колдунах, насылавших проклятья своих кровожадных богов, о демонах из крови и огня, с пастями, извергающими пламя и клинками, на которых светились дьявольские руны.
Что было хуже всего в норсканцах, по мнению Калара - то, что они были - когда-то, по крайней мере - людьми. Это не были почти неразумные дикие твари, как зеленокожие, в самой природе которых было стремление сражаться и убивать. Не были они и зверолюдами, чьи низменные побуждения и врожденная ненависть заставляли их убивать людей. Нет, норсканцы были людьми, разумными людьми, которые добровольно выбрали путь проклятия, и наслаждались этим.
Калар содрогнулся при мысли о том, насколько низко они могли пасть.
Он ехал рядом с братом в молчании, его кузены Тассило, Бальдемунд и Хьюбальд за ними. Дождь со снегом и пронизывающий ветер хлестал их, каждый был погружен в свои мрачные раздумья. Другие рыцари, присягнувшие роду Гарамон, ехали позади них, а по обочинам брели, спотыкаясь и опустив головы, ратники Гарамона, смертельно уставшие и замерзшие. Эти простолюдины, одетые в красно-синие табарды и тащившие тяжелые копья и большие щиты с изображением дракона - гербом Калара - были вынуждены идти по густой траве, покрытой снегом, рядом с дорогой, по которой ехали рыцари.
Один из ратников, явно измученный, споткнулся. Он обернул лицо тряпкой в попытке сохранить тепло, но у него не было перчаток, и он трясся от холода. Споткнувшись о свое копье, он едва не упал на дорогу перед конем Бертелиса, и брат Калара был вынужден натянуть поводья и отвернуть коня в сторону, чтобы избежать столкновения. Проезжая мимо ратника, Бертелис пнул его по шлему, отбросив с дороги.
Повернувшись в седле, Бертелис раздраженно посмотрел на ратника, и одной рукой в овчинной перчатке поправил свой плащ, подбитый норковым мехом. Его взгляд скользнул по ратникам и остановился на йомене, командовавшем отрядом. На грубом лице йомена с широкой челюстью багровел шрам через левую щеку. Его губы были синими от холода, и зубы стучали.
- Наказать этого ратника, йомен! - велел Бертелис. - Если бы я не был настороже, он мог бы ранить моего коня. После дневного перехода всыпать этому дураку двадцать плетей. И в наказание за его неуклюжесть ваш отряд будет этой ночью нести караул две смены.
Йомен лишь поклонился, безропотно приняв наказание. Любые возражения могли только еще больше осложнить жизнь ему и его людям. Он приказал упавшему ратнику встать на ноги, и отряд пошел дальше.
- Ленивые скоты, - процедил Бертелис, отвернувшись. Калар лишь хмыкнул в ответ.