- Пока да, о Возлюбленный Парравона, - язвительным тоном ответил Калар, отчего среди рыцарей снова послышался смех.
- Счастливого вам пути по снегу и грязи, - сказал на прощание Лодетэр, развернув пегаса, фыркавшего и бившего копытами. Пегас рванулся в галоп, разворачивая крылья, и резко взмахнув ими, взлетел в небо.
- Готов спорить, через час он будет пить вино в лагере герцога, - сказал Бертелис, когда они вместе с Каларом повернули коней от разъезжавшихся рыцарей.
- Проклятый ублюдок.
Когда на северные земли Леонуа, подобно савану, опустилась ночь, отряд всадников Квельдульфа въехал в лагерь норсканцев. Бьярки и Хегтесс скакали впереди. Бока мохнатых норсканских пони блестели от пота. Рычали псы, воины и рабы почтительно уступали дорогу всадникам, с вожделением разглядывая ведьму.
Хегтесс ехала с высоко поднятой головой, наслаждаясь взглядами. Она привела себя в порядок перед встречей с лордом скелингов, заплела волосы в косы и смыла кровь и грязь со своей бледной кожи. На ее плечи была наброшена шкура кровавого медведя с густым мехом и шипами, с изысканного серебряного пояса ведьмы свисали куклы-тотемы. Скелингам Хегтесс казалась некоей иноземной принцессой, и они гордились тем, что эта женщина родит их ярлу сына. Бледная, молодая, холодная и прекрасная, она притягивала множество жадных взглядов и восторженных возгласов мужчин, у которых уже несколько недель не было женщин. Но те, кто оказался близко к ней, опускали глаза и отходили в сторону, чувствуя насколько сильно в ней прикосновение богов.
Ночь наступала быстро, и в небе над лагерем было темно от множества птиц. Десятки тысяч воронов и ворон сопровождали скелингов, их стаи парили над головой, словно грозовая туча, голодные и нетерпеливо ожидавшие начала бойни. Эти огромные стаи птиц-падальщиков сопровождали норсканцев от самой их родины, следуя за их кораблями, словно гигантская бесформенная туча черных перьев и злой воли, зная, что скоро можно будет пировать мягкой плотью мертвецов.
Кружили над головами норсканцев и иные, не столь обычные твари, призрачные шипящие существа с кожаными крыльями, хлопавшими, словно паруса.
В отдалении раздался трубный рев, и земля содрогнулась, когда некий зверь громадной тяжести и силы стремился порвать сдерживавшие его путы. Смех и крики пирующих воинов смешивались с лязгом затачиваемого оружия и заклинаниями провидцев, призывавших благословения Темных Богов. Те норсканцы, в которых было больше от зверя, чем от человека, известные как ульфверенар, выли на восходящую зеленую луну - око богов, и к этому звериному вою присоединялся другой вой и рычание - многих сотен огромных псов, бродивших по окраинам лагеря в поисках легкой добычи.
Хотя Хегтесс внешне выглядела сейчас молодой и здоровой, она чувствовала, как внутри нее растут черные злокачественные опухоли, начинавшие пожирать ее новое тело. Они уже прорастали в печени и желудке, их отвратительные черные метастазы тянулись к легким. Теперь это происходило быстрее, чем было раньше на ее памяти - каждое новое тело, которое она захватывала, разрушалось быстрее, чем предыдущее. Похоже, этот процесс ускорялся все сильнее. Она сомневалась, что это тело, хотя оно и было молодым и сильным, прослужит ей больше, чем несколько лет - десять в лучшем случае. После этого тело станет гниющим трупом, беззубым и дряхлым, с каждым прошедшим сезоном старея на десятилетие.
Большая часть ее колдовских сил была сейчас направлена на защиту ее матки от раковых опухолей, распространявшихся по телу. Нельзя допустить, чтобы она стала бесплодной - демоническое дитя, которое она родит от ярла скелингов, станет ключом к ее бессмертию.
Норсканцы расположили свой лагерь на северном краю широкой долины, окруженной крутыми холмами. На дальнем краю долины возвышался холм, похожий на древний погребальный курган таких размеров, что его могли воздвигнуть только для богатого и могущественного короля. Никто не знал, как возникли эти курганы или мотты, как называли их жители Леонуа, издавна обитавшие в их тени. Они казались слишком правильной формы, чтобы образоваться естественным путем, поэтому предполагалось, что их построили люди, но для каких целей - оставалось неясным. Возможно, это действительно были погребальные курганы первых бретонских племен, пришедших на эту землю. Или, может быть, это были оборонительные сооружения, и на их вершинах когда-то стояли деревянные форты, воздвигнутые еще более древними народами.
Как бы то ни было, эти мотты испещряли северные земли герцогства Леонуа. На вершинах многих из них были построены замки, так как эти курганы представляли собой выгодные оборонительные позиции, но этот мотт в долине считался проклятым, и никто не дерзнул воздвигать на нем постройки.