Они бросились по снегу к отряду молодых рыцарей, вырвавшихся вперед. Один боевой пес, огромный зверь, спина которого была окрашена оранжевыми и черными полосами, высоко подпрыгнул и вцепился своими мощными челюстями в голову первому рыцарю. Отряд рыцарей со страшной силой врезался в стаю псов.
Десяток чудовищных зверей были сразу же наколоты на копья, еще несколько растоптаны копытами могучих коней, дробившими кости. Псы стаскивали молодых рыцарей с седел, вцепляясь челюстями в ноги и туловища с такой силой, что доспехи деформировались. Калар увидел, как рыцарский конь упал, издавая страшные крики, когда огромный пес вцепился ему в шею. Неудачливый рыцарь выпал из седла, и на него сразу набросились три рычащих зверя.
Атака молодых рыцарей остановилась, потеряв напор, и те из них, кто еще оставался в седле, рубили псов мечами. Одному зверю разрубили позвоночник, и у него отказали задние лапы. Пес еще пытался вцепиться зубами в коня, когда копыта смяли его череп.
Увидев, что молодые рыцари одолевают псов Хаоса, остальные рыцарские отряды обходили бой, не сбавляя скорости и направляясь к рядам норсканцев.
Когда до варваров оставалось около двухсот ярдов, взревели рога. Бретонские рыцари все как один пришпорили коней, переходя в галоп.
Десять тысяч копий опустились, нацелившись на врага, и из уст десяти тысяч рыцарей раздался боевой клич.
- За Бастонь! - закричал Калар, снова пришпорив коня, заставляя его скакать еще быстрее.
Сердце Калара громко стучало. Было что-то невероятно захватывающее в том, чтобы быть частью массированной кавалерийской атаки, и это всегда наполняло Калара восхищением.
Теперь он видел врага более ясно: огромные варвары, облаченные в меха и вооруженные страшного вида топорами, клинками и шипастыми булавами.
Атака норсканцев замедлилась, отдельные воины останавливались, видя надвигавшуюся на них стену рыцарей. Калар ощутил, как его охватывает предвкушение победы. В конце концов, враги были всего лишь людьми. Не демонами, не чудовищами, а людьми, которые тоже могли бояться.
С флангов снова послышался вой волков, но Калар не обратил на него внимания, глядя на врагов прямо перед собой.
Близость неминуемой победы воодушевила бретонцев, и они мчались на варваров, опустив копья.
«Бой не будет долгим», подумал Калар.
В это мгновение небо содрогнулось от страшного грохота, подобного раскату грома.
Багрово-красный пронзительный свет, пробившись сквозь бурю, вспыхнул в небе.
- Это сигнал, - прорычал Зумара своим темным сородичам, его глаза сверкнули. Он говорил на языке своего племени, похожем на скрежет шестерней и грохот обтесываемых камней.
Гном Хаоса с восхищением воззрился на Эрешкигаль-Намтар, свою драгоценную демоническую машину.
Зумара сам руководил ее сотворением в кошмарных адских кузнях глубоко под выжженной землей Зарр-Наггранда. Более пятидесяти лет он напряженно работал над созданием Эрешкигаль-Намтар, едва позволяя себе и своим рабским командам отдохнуть, настолько был он поглощен своей работой. Тысячи рабов погибли при ее создании, их кровь была выпущена из тел, кости и хрящи растерты в порошок, и эта вязкая смесь добавлена в сплавы, закаляя их и окрашивая металл чудовищного орудия в красноватый кроваво-бронзовый цвет.
После завершения работы над физической формой дьявольской машины Зумара пятьдесят дней и пятьдесят ночей присутствовал на ритуалах, посредством которых верховные жрецы великого Хашута вселили в нее вечные сущности демонов-близнецов. Эрешкигаль и Намтар были истинные имена этих свирепых демонов крови, ярости и труда, и они бешено пытались вырваться из своих оков, желая разорвать связавших их жрецов и самого Зумару. Но их попытки были тщетны, и уже более десятилетия они оставались заключены в демонической машине.
Ее физическая форма была прекрасна, и Зумара чувствовал ревнивую гордость, глядя на великолепие Эрешкигаль-Намтар.
Демоническое орудие было размером с небольшой дом, почти пятнадцать футов в высоту и более двадцати в длину, и весило больше, чем полностью нагруженный драконий корабль норсканцев. Везти эту дьявольскую машину сюда по морю было воистину нелегким делом, но если верить слову норсканца, этот труд того стоил.