Она выглядела еще более постаревшей. Утрату каждой Владеющей она переживала, как смерть собственных детей.
— Девочка моя, — обняла меня настоятельница. — Ты почто заставляешь старуху тревожиться?
Я прижалась к самой родной женщине на континенте и едва не разрыдалась.
— Ну полно, полно, — Сатхи увела меня к детскому корпусу.
Привела в комнату отдыха, расположилась на диване. Я забралась к ней, прижалась к груди. Настоятельница заменила нам с Кейсиди мать. Хотя мать никогда не проявляла и капли тепла.
И рассказала все.
От начала и до конца, что произошло в течение этой недели.
Сатхи выслушала, иногда перебивая вопросами.
— Ох, горюшко ты мое, — она погладила по волосам.
Тело затекло, но выбираться из объятий не было никакого желания.
— Когда порталы сделают, ты передашь? — спросила я.
— Ясно дело, передам, куда ж я денусь, — пробухтела Сатхи.
— И девочкам, — попросила.
— И девочкам-припевочкам, будь они не ладны, — не стала спорить настоятельница. — Всех спасем.
— Сатхи? — позвала я.
— У?
— А сколько тебе лет? — никогда не спрашивала.
Старушка рассмеялась, отчего ее пышная грудь пошла волнами, укачивая меня.
— Так уж третья сотня пошла.
— Что? — я аж приподнялась от таких новостей.
— Капшто, — буркнула она. — Вырастила двенадцать поколений уж. Та почти все мертвы. Одна я вот, — она потерла переносицу. — Живу.
— Мне очень жаль.
Я отстранилась, выпрямила ноги, растирая.
— А что жалеть? — Сатхи махнула рукой. — Аманда была моей воспитанницей, я говорила?
— Да, — я кивнула. — И Криста.
— И Криста, — согласилась она. — Я так гордилась ими. А после Аманды и не брала уж никого. Совсем старая стала.
— Не говори так, — попросила я. — Кто еще о нас будет заботиться?
— Богиня должна, — довольно жестко ответила старуха.
Я промолчала.
Видела я ту Богиню. Она угрожала уничтожить нас всех, как гнилое семя.
— Сатхи, — снова позвала я. — Что делать с принцессой?
Больше спросить совета было не у кого.
— А что можешь?
Я задумалась.
— Не знаю. Скрывать? — предложила я.
— Три года потерпим. А коли выжжет кого от недосмотра? — нахмурилась Сатхи. — А если мать родную?
Я потерла лицо ладонями.
Вот, нахваталась у Рида, как блох.
— Ладно, ты же уже всё решила, — она погладила меня по спине. — А коли решила — действуй.
— Нас так мало осталось, — жалобно протянула я.
— Будет воля Богов, еще народятся, — подбодрила Сатхи. — Смотри, не попадись только. Нет у меня сил больше — хоронить вас.
— Спасибо, — прошептала я.
— С пещерой не тяни. Сегодня же сходи, — строго приказала она. — Да и кинжал нужен будет.
Я кивнула.
— Если тот кинжал в пещере, мне сперва скажи, — она тяжело вздохнула. — Сама с Кристой поговорю. Тебя слушать не станет.
— Я рада, что ты здесь, — сказала честно. — Жаль, что такой ценой.
— Мне тоже. Жаль, — она пожевала губами. — Хорош рассиживаться, темнеет уж.
Мы распрощались. Я зашла в пятую комнату, где все еще лежали мои вещи.
Сняла шубу, переоделась в плащ. На улице морозно, но шуба слишком приметная.
До северных ворот доехала уже в полной темноте.
Этот выезд был самый непопулярный, или распоряжение начальника тайной канцелярии уже было всем известно, но людей не было.
Я вышла из автомобиля, протянула страже пустой лист, прихваченный в обители.
Так надежнее, если кто-то со стороны наблюдает.
Зачарованный стражник важно покивал и махнул рукой товарищам, чтоб пропустили.
Мы выехали из Уэйна.
Насколько я помнила, ехать было минут двадцать.
Разговаривать с извозчиком не было нужды, он давно был под моим контролем. Я внимательно следила за дорогой.
Наконец, знакомая развилка.
Оставила автомобиль в самом ближнем месте, куда смогли заехать без риска застрять. Усыпила водителя, оставив на всякий случай воспоминания, что подвозил любовников.
Дальше пошла пешком, утопая в снегу.
Вот и пещера.
Ничем не примечательный вход.
Пару минут потратила на фиксацию координат на специальный артефакт, который мне выдал поверенный. И откуда у него только?
Несколько раз вдохнула, настраиваясь. Хочешь-не хочешь, а идти придется.
Включила лампу. В пещере ни магия, ни сила не отзывались.
Шла медленно, разглядывая своды. Везде, куда хватало света, были начертаны ихты. Именно они гасили дар. Оба дара.
В прошлый раз мне было не до осмотра, а сейчас заметила наскальный рисунок, выдолбленный прямо на камне: Единый бог, а перед ним на коленях девушки — целительницы. Целительниц древние рисовали с кругом над головой, изображение было более чем понятно. Единый протянул руку над коленопреклонёнными девушками, то ли благословляя, то ли собираясь убить.