Здание конюшни рухнуло, но судя по относительному спокойствию конюха (а его было невозможно не узнать по высоким сапогам и отборному мату), лошадей успели вывести.
Теперь коняшки ровными рядами стояли вдоль живой изгороди и с удовольствием обгрызали обледенелые сучья. Такие они — боевые кони. Есть приказ — идут, нет приказа — занимаются своими делами. Землетрясение, эка невидаль. Что ж теперь, не обедать?
Люди вели себя гораздо хуже.
Кто-то кричал, разыскивая знакомых. Некоторые притаскивали матрацы, чтобы устроить раненных. Девочка в легком платьице прижимала к себе страшненького серого котенка, и испуганно оглядывалась по сторонам.
— Эй, ты! — позвала я мужика, который нес одеяла в сторону раненых.
Мужик оглянулся, споткнулся и уставился на меня круглыми глазами. Не видел девиц в фиолетовом сиянии щита? Я проследила за его взглядом, упиравшимся мне в грудь. Тиль! Остался у Рида.
Самое время, когда все боятся Владеющих до ужаса.
Я подняла руки, показывая, что не опасна.
— Я не причиню вреда, — негромко проговорила. — Укутай, пожалуйста, девочку. — попросила.
Самой мне было не холодно, щит Алекса спасал и от мороза.
Мужик посмотрел на девчушку и охнул:
— Аська! Сюды иди! Да брось ты кошака!
Девочка только сильнее прижала животинку, но подошла на зов. Мужик завернул ее в несколько одеял вместе с котёнком.
— Анна!
Я обернулась на голос. Ко мне шел Рид, практически невредимый, только бровь рассечена.
— Майкл, — обрадовалась я. — Тиль у тебя?
Он нахмурился, припоминая. Потом достал из внутреннего кармана и протянул мне, я сразу же надела.
— Там раненные, — показал он в сторону, куда я и сама шла. — Поможешь?
Я не успела ответить, земля дрогнула так, что я упала на четвереньки, больно приложившись ладонями. Что ж им так не везет.
Но хуже было то, что здание столовой начало складываться во внутрь.
— Алекс, — прохрипела я.
Время замерло. В ушах стучала кровь, оглушая.
Из пыли показался силуэт мужчины, перед ним плыла оторванная столешница, а на ней пострадавший.
Это не время замерло, поняла я. Это замерло разваливающееся здание.
Я подскочила, и понеслась к советнику. О чем я думала? Ни о чем. Ни единой мысли в голове, сплошные инстинкты.
Александр подхватил меня на бегу, прижал к себе. Улыбнулся открыто и радостно.
— Попалась, — заявил он.
— Попалась, — согласилась я.
— Кх-кхм, — демонстративно покашлял Рид. — Там людям помощь нужна.
Советник тут же поставил меня на ноги.
Ничего не знаю, попалась, значит, попалась.
Но людям помочь действительно нужно.
Первым делом пошла к заму. Мужчина пострадал из-за наших пряток.
Он был жив, несколько переломов и сотрясение. Магия покорно исцелила самые серьезные повреждения, и я продолжила с раненными.
Двоим помощь была не нужна. Умерли сразу же, тела уже остывали.
Землетрясение закончилось, и люди занялись уборкой.
— В столице никогда не было землетрясений, — озвучил Рид общую мысль.
Причина была очевидна — континенту конец.
— Надо быстрее что-то делать, — проговорил Александр.
Мой воспаленный мозг принял это как знак свыше, что тупой план придется воплощать.
Только как?
Стоило подумать, как пришло сообщение от Тома: «Порталы забрал, куда принести твой?»
Вот тебе и ответ, Анна.
Отписалась юному баронету, чтобы привез ко дворцу.
Мы пошли к левому крылу. Там император лично устраивал в автомобиле жену и дочь. Их требовалось отвезти в безопасное место как можно скорее.
— Анна, — повернулся ко мне Александр. — Я вернусь завтра утром.
Он нежно приподнял мое лицо за подбородок.
— Я буду осторожна, — угадывая его мысли, пообещала я.
Александр медленно опустил голову и оставил на моих губах короткий целомудренный поцелуй. Меня будто током прошибло — от губ и до кончиков пальцев. Так вот для чего на моем лице растет рот. А я в него еду складывала.
Алекс практически сразу же отстранился и не сдержал улыбку, увидев, как я всем телом подалась к нему.
— Завтра переезжаешь? — уточнил он.
— Только если ты хочешь? — решила пококетничать.
— Уф, — выдохнул он мечтательно. — Если б ты знала, чего я хочу…
Я рассмеялась:
— Давно бы переехала?
Александр посмотрел мне в глаза, пытаясь понять, шутка это или нет.
— Это будет очень долгая поездка, — вынес вердикт он.
— Возвращайся скорее, — попросила я.
В сердце поселилась тревога и грусть. Будто я, как Единый Бог, отрывала кусок от своей души.