- Как говорили древние: «Во многой мудрости много печали; и, кто умножает познания, умножает скорбь».
- Скорбеть-то как раз не обязательно. Ты должен стремиться вести себя по-божески – жить в радости. Как сказал один более продвинутый древний: «Радость - это свобода бытия без страха и вины». Пока живёшь зажатый рамками общественного сознания, ты в рабстве. Вот Милонегу трудно жить по-божески – попробуй бросить вызов семье, стране, религии, отказавшись от общепринятых догм. В те времена проблема выживания стояла на первом месте: не вписался в общество - стал изгоем, а то и на костёр угодил
- Да уж, гуманизма тогда поменьше было, это я заметил. И ещё мне показалось, что язычество приближало человека к природе и давало ему большую свободу самовыражения.
- Но вся окружающая природа требовала быть постоянно готовым к борьбе за выживание, к ярости, выносливости, и к осторожности одновременно. Души входят в нежные тела новорождённых, вплетаются в генетические линии рода, от него получают инстинкты и способности к адаптации к опасному миру, отсюда и осторожность, пугливость и тяга к стадному поведению. Потом растёт чувство ответственности за близких, побеждается страх, появляется готовность к самопожертвованию…остаётся лишь малость – осознать, во имя чего все эти испытания.
- Во имя того, чтобы со временем стать богами, которые набрались мудрости, и ушли наверх, Домой.
- Верно. Чтобы после очередного преодолённого рубежа слиться, наконец, с Отцом.
- Потеряв индивидуальность, своё эго, не так ли, Любомир?
- На том уровне собственное эго уже не заслоняет весь мир. Это будет легко сделать, между шестым и седьмым небом.
7 часть
Глава 18
В самом начале августа, в княжьем Городище, десятника окликнул один из молодых дружинников,
- Милонег, девица Илона тебе привет шлёт, недавно приехала к родственникам в нашу Славенскую торговую сторону.
- Спасибо за весть, Стригун. В каком доме поселилась?
- На Коржевой улице, со стороны Плотницкого ручья, пятый двор от реки.
Милонег подозвал Лешего: «Действия в составе строя сотни мы отработали сегодня, после обеда займись с нашими метанием топора, ножа, а я к ручью съезжу, надо кое-кого увидеть».
- Понял, пометаем. Сегодня уже не появишься здесь?
- Вряд ли. Завтра утром сюда, как обычно.
Оседлав Буяна, Милонег направился в город по берегу Волхова. Миновав Ярославово дворище, Готский и Немецкий дворы, свою улицу, он через четыреста саженей свернул на Коржевую. Улица, как и многие другие в городе, была не широка – четыре-пять шагов. Дворы огорожены вкопанными в землю, вплотную друг к другу, толстыми кольями высотой в полторы-две сажени, за которыми не видно его обитателей. В воротах искомой усадьбы, утопленных внутрь двора, играли четверо пацанят лет пяти-шести, фехтуя маленькими деревянными мечами.
- Эй, воины, кто из вас живёт в этом дворе?
- Я тута живу! – ответил белобрысый мальчишка в холщовой рубахе до колен.
- Звать-то как тебя? – осведомился Милонег.
- Федюююня,- протянул он, разглядывая доспехи десятника.
- Фёдор, так это к тебе родственница Илона приехала?
- Да, к нам. Позвать?
- Позови, только тихо, на ушко ей скажи про меня.
- Угу, жених видать, - задумчиво произнёс Федя, перед тем как исчезнуть за воротами.
Милонег соскочил с коня. Не успели оставшиеся пацаны освоиться, чтобы осыпать незнакомца вопросами о службе в дружине, как из ворот выпорхнула Илона, будто светлая птичка-невеличка. Взгляды влюблённых вмиг встретились, глаза в глаза, ни на секунду не отпуская друг друга, сами же приближались медленно, до той поры пока меж ними не остался один шаг. Милонег быстро стрельнул глазами по улице – баба несла в корзине пирожки на продажу, следом за ней катил на тачке куски невыделанной кожи парень-подмастерье, навстречу им от реки двигались трое молодых парней…
- Народу много, - прошептал ей, - ты здесь на коне?
- Да, на тобою подаренном, - с улыбкой ответила она.
- Поедем за город. Отпустят?
- Никуда не денутся! Сейчас я его оседлаю, подождёшь пока в конце улицы?
- Конечно, жду тебя там.
Через четверть часа они уже ехали рядом, в сторону Ильмень озера.
- Как же долго я мечтала о встрече!
- Как же я хотел тебя увидеть! И не только…любимая.
Покинув новгородские улицы, они понеслись вдоль реки, пока не приблизились к небольшому лесочку. Милонег знал его с детства. Лес как бы разделял Ильмень озеро и пару небольших прудов, подходивших к деревьям вплотную. Возле одного из них влюблённые спрыгнули с лошадей и оказались друг у друга в объятиях. Илона вытянула из волос гребень, и они рассыпались по её плечам. Кисти Милонега проникли под белокурые пряди девушки, пальцы придерживали голову, пока губы целовали её губы и щёки, и шею…