- Дипломатично выкрутился, побить бы, да не за что, - Инга улыбнулась, пристально глядя в глаза Владу.
- Это ещё не всё из твоего прошлого. Похоже на то, что мы во время Великой Отечественной с тобою встретились, и были вместе пару месяцев.
- Какое имя у меня было?
- Юлия. Медсестра. Служила на аэродроме штурмовиков.
- А ты?
- Михаил. Пилот Ил-2. Погиб летом 1943-его. Родился в новом теле через семнадцать лет, а вот ты задержалась, появилась в этом мире через двадцать с лишним годков после моего рождения.
- Очуметь…вообще-то мне тема войны близка, догадывалась и раньше, что участвовала во Второй мировой. А то, что задержалась, меня не расстраивает, мне нравится наша разница в возрасте.
- Мне тоже, в общем-то, даже сил придаёт. Но, тебя утомить очень трудно, Ведьмочка моя любимая.
- Ты неподражаем, Инквизитор, я уже говорила об этом. Я с тобой улетаю в другой мир, сама не знаю как это получается и почему так высоко.
- Самый главный компонент волшебного состояния женщины – это ощущение себя безгранично любимой. Ей остаётся только ответить на любовь, остальное избранник должен сотворить. В совместной жизни похожая картина – он обретает, передаёт ей в пользование, она – сохраняет. Он – ищет и познаёт что-то новое, в самых различных областях деятельности, от простого зарабатывания денег, до какого-нибудь духовного озарения. Она - сохраняет полученное для себя и потомства, от материальных ценностей до генетической информации.
- Я бы хотела родить от тебя сына,- эту фразу Инга произнесла не громко, но довольно твёрдо.
Влад почувствовал, как что-то сжалось у него в груди, а голова, будто под ватным колпаком оказалась.
- Ингааа, я бы тоже этого хотел, но наша разница в возрасте… девочка моя, ты меня в ступор вгоняешь.
- А ты держи удар, - Инга рассмеялась. – Тебе не кажется, что для счастливой женщины желание зачать ребёнка от любимого человека, вполне адекватное?
- А как же муж? Первый ребёнок обычно на отца похож, второй на мать. Мы с тобою похожи во многом, возможно, скрадётся присутствие моих генов во втором, но он свои черты будет искать, как не крути.
- Если решусь, то разведусь. Перееду к тебе в однушку, примешь?
- Куда ж я денусь? Конечно. Ширму только придётся купить, от дочки твоей отгораживаться.
- Что уж, у молодого пенсионера да не хватит денег на то, чтобы расширить жилплощадь? Ты же в аэроклубе подрабатываешь извозом,- Инга, в шутку, решила уесть Влада, для разнообразия.
Влад картинно ссутулился,- Кхе-кхе, мадам, пенсия-то у меня не европейская, на неё хоромы не купишь.
- Рассказывай мне сказки. Не меньше средней зарплаты по стране, небось? Знаю я, какие у лётчиков пенсии. Плюс подработка.
- Какая ты практичная, Ингушка! Уже не сомневаюсь, что быт у нас будет налажен от и до. Понимаю, что тебе хочется всего того, о чём трещит реклама в телевизоре. И место жительства сменить на столичное, чтобы везде под ногами были ровные тротуарчики, чтобы на выставки, в бутики и рестораны почаще заглядывать.
- Что в этом плохого, Влад? Разве тебе нравится ходить по тротуарам с заплатками?
- Может всей страной переедем в Москву? Жаль, но не получится выровнять неравенство в качестве жизни, в зарплате, в доступе к халявным развлечениям. Многим нравится своя малая родина, и не все измеряют свои достижения в денежном эквиваленте.
- Ну вот что ты завёлся?
- Да надоела эта трескотня про «успешных» и амбициозных. Когда тебя постоянно окружают несколько миллионов рвачей, живущих по соседству – это напрягает. На каждом шагу кто-то хочет тебя обставить. Потому и неврозов так много, особенно у столичных жителей.
- Я с мужем и дочерью жила в Москве в конце девяностых. Снимали комнату. Не понравилось.
- У меня там родня по отцовской линии. С детства помню новогодние представления для детей, на которые меня водили отец, бабушка, во время зимних каникул. С годами столица становилась все чопорнее и надменнее.
- Нам осталось ещё про политику поговорить. Ну иди ко мне, согрей.
Влад выключил бра, комната погрузилась во мрак, только полная луна за окном раздавала свой свет всем желающим. Он лёг на Ингу сверху, удерживая вес своего торса на локтях, упёршихся в ложе. Её лоб, нос, и частично щёки, в лунном свете казались фарфоровыми, как у куклы. Только широко раскрытые глаза, сверкающие в темноте обрамляющих ресниц, оживляли лик девушки. Они смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова, всё более погружаясь в лёгкий транс. Окружающий мир вобрала в себя тьма, остались только две пары глаз, словно последние искорки света, оставшиеся от сгинувшей Вселенной.