«Чем там занята моя Илонка»? – спросил, он про себя. Волна тепла прошла от основания черепа по шее, позвоночнику, вниз. Показалось даже, что запах её, еле ощутимый, вдохнул ноздрями.
За сотни вёрст отсюда, невеста десятника сидела в темноте, возле печи, глядя на остывающие угольки дров. Родители и сестра спали - в деревнях ложились рано, как стемнеет. Илона мысленно положила на голову любимого свои руки, обе со стороны затылка, провела ими вниз, до середины спины. Одну вернула, возложив на макушку, потом чуть ниже, как бы нащупывая ментально «серебряную нить». Вот серебристо-голубой огонёк сердцевины души отделился и поднялся над головой, соединённый светящейся нитью с телом. Девушка чуть не вскрикнула от неожиданности, замерла.
В это время Милонегу показалось, что он смотрит на свои ноги, руки, грудь, как бы со стороны, не отождествляя себя с телом. Его сознание, контролируемое Владом, находилось чуть выше головы, изучая обстановку. Местные готы, человек десять, сидящие за двумя соседними столами, что-то громогласно обсуждали. Видимо, пропустив не по одной кружке пива, они находились в том счастливом состоянии, в котором море бывает по колено. За другими тремя столами расположились небольшие компании немцев, видимо моряки с разных кораблей. Трое немцев, сидевших по соседству, обсуждали планы посещения Новгородского торга. Милонег слышал их разговор, не подавая вида, что понимает по-немецки.
- Хенри, надеюсь, хозяин быстро затоварится в Новгороде, в этом году воска много на рынке. Встретимся опять здесь на обратном пути, посидим за кружкой пива, поболтаем.
- Да, Гюнтер, с беличьим мехом в этом году тоже всё хорошо. Думаю, быстро вернёмся с Руси и зайдём опять сюда. Слышал, что с русскими замирились, торговать будем по-прежнему.
- Да. Кстати, эта большая компания, – третий собеседник показал глазами на большой стол, - новгородцы, судя по всему.
Внимание Милонега переключилось на своих, из команды. Не к добру они сидят так близко с местными…
«Вот и приключение», - один из готов сильно качнулся, проходя к своему столу, и выплеснул чуть ли не половину кружки пива на спину меланхоличному коренастому Ерёме.
- Ты что, охренел? Чёрт нерусский! - Ерёма встал с лавки, пристально глядя в глаза обидчику и засучивая рукава рубахи. Гот попытался похлопать ладонью по щеке гребца, но оказалось, что это было не самое удачное решение вопроса.
- Ах ты скотина! На! – правый кулак пришёл местному в челюсть, от чего тот улетел в спины сидящих своих приятелей. Те повскакивали с лавки с обозлёнными лицами и возмущённо заорали на гостей города. Новгородцы тоже поднялись как один, и началась потасовка равными составами. Лось хотел уже ринуться на подмогу, но Милонег остановил его, и остальных своих, взглядом. Новгородцы с юности приучены к противостояниям «стенка на стенку». Драки между разными концами Великого Новгорода происходили регулярно, иногда прямо на мосту через Волхов. Через пару минут уже было ясно, что готы не выдерживают натиск.
- Эй, ганзейцы, помогите русских побить! – крикнул немцам один из дерущихся готландцев.
Шесть из девяти немцев поднялись было из-за дальних столов, но Милонег со своими ребятами выдвинулся им наперерез. Выражение его лица как бы говорило: «Даже не вздумайте». Внешний вид дружинников, особенно массивного Лося, подействовал на них отрезвляюще. Их кислые мины как бы ответили: «Да не очень-то и хотелось».
Музыканты прекратили играть и сидели, обняв инструменты и поджав под себя ноги, испуганно глядя на побоище. Хозяин пивного дома пытался криками остановить действо, но пиво уже хорошо ударило в голову его посетителям. Одному из готов оно ударило вместе с кружкой, которой он пытался отбиваться от русских. Теперь он лежал под столом, в компании с зачинщиком, всего этого мероприятия. Тем временем драка постепенно переместилась на улицу, где и закончилась довольно быстро. Побеждённые разбежались и расползлись по прилегающим переулкам, а победители, под радостные возгласы и обсуждения произошедшего, пошли в русский квартал на ночёвку.