- Здравствовать вам! – поздоровался Милонег с купцом и его помощниками.
- И тебе не хворать, - ответили обозники.
- Это наш человек, подмастерье, поняли? – обратился к своим людям Афанасий.
- Ясно, как не понять…- ответил возница головной повозки.
- Тогда вперёд! Поехали!
Начало октября выдалось сухим и относительно тёплым, что радовало.
"Два дня в пути, да если ещё под дождём, удовольствие весьма сомнительное", - отметил про себя Милонег. Зелено-жёлто-красные кроны деревьев, уходящие назад, вдоль обочин дороги, радовали глаз и одновременно предсказывали скорую ноябрьскую грязь и холод. Стаи черных птиц готовились покинуть на время свои родные места.
"Да, пора бы уже свой дом заиметь, жену, детей. Не век же мне только за самого себя отвечать, - размечтался десятник".
"Это в шестнадцать тебе всё, кроме ратного удальства, кажется второстепенным. Сейчас же любви и тепла своей женщины захотелось, и самому стать для неё каменной стеной. А если что случится со мной – останется наследник, и не один, если Бог даст".
У Милонега перед глазами начали всплывать картинки – обнажённая Илона бежит к озеру - поясница, талия, красивые бедра, груди в движении, волосы рассыпались по плечам…
"Совсем из реальности выпал, расслабился, дурак! Не вижу, что по сторонам творится. Тоже мне – разведчик. Видимо свою роль сыграла новая моя роль - почувствовал себя обычным горожанином." Без оружия, доспехов, боевого коня он и впрямь ощущал себя не в своей тарелке. Рыжуха, на которой ехал десятник, согревала своими боками, не отставала от каравана и старалась быть выносливой, да и только. Зато не выдавала род деятельности своего хозяина, а это сейчас было главное. После ночёвки в одном из пограничных сёл, купеческий обоз вступил на литовскую землю. Полоцкое княжество - исконно русская земля, много испытаний и набегов от своих же соседей - князей перенесло. Теперь оно входит в литовское государство, и правит им литовский князь Гердень. Те же леса-перелески, луга, да речки-овражки.
- Вон там впереди, на опушке, какой-то отряд прячется, - подсказал Афанасию разведчик.
- Что-то я не вижу никого. Может и впрямь засека приграничная здесь появилась.
Когда обоз приблизился к лесной опушке на расстояние полёта стрелы (150 саженей), из-за крон деревьев, наклонённых навстречу проезжающим, с обеих сторон засеки, выехали по три вооружённых всадника и направились ему навстречу. Мужики на возах подобрались, хотя кроме ножей, топоров да рожнов, спрятанных под сеном в повозках, на руках ничего не было. Афанасий выдвинулся на своём коне вперёд, Милонег чуть позади, правее, прикрывая ногой от случайного взгляда боевой топор.
"Дружинные Герденя, по всему", – подумал десятник, без лишнего напряжения рассматривая подъезжающих. Каждую тройку возглавлял бородатый, опытный воин, возрастом за тридцать, в кольчато-пластинчатых доспехах и островерхих шлемах восточного типа.
«Кони неплохие и плащи приличные. Младшие в лёгких кольчугах, удалые усачи, лет по двадцать им, примерно. Подъехали к возам, держатся уверенно, высматривают: что везём, есть ли оружие?» - продолжал внутренний монолог Милонег.
Афанасий заговорил с одним из старших по-русски, показал купеческую грамоту, тот прочитал, кивнул и махнул рукой, типа – езжайте. Миновав засеку, обозники выдохнули, а десятник с особым удовлетворением.
"Не меньше десятка воинов на этой заставе", - подумал Милонег, обернувшись украдкой через левое плечо, - "ладно, запомним".
После почти целого дня в пути, ближе к вечеру, обоз въезжал в Полоцк через ворота восточной стены, стоявшей перед Верхним замком. Здесь жили ремесленники, здесь же они и торговали своей продукцией. Город не мог тягаться с Великим Новгородом ни размерами, ни благоустройством, но очаровывал своеобычностью. Фактически, он состоял из двух замков, стоявших на двух холмах, соединённых общей крепостной стеной. К одному из них примыкал посад, огороженный деревянными стенами. На его территории размещался городской рынок, дворы чёрных сотен. Обе повозки были поставлены на гужевой стоянке, в них и заночевали путешественники после позднего ужина. По соседству находилось около сорока возов, прибывших в Полоцк накануне субботнего рыночного дня из дальних сёл. Горели костры, в котлах варилась еда, хрюкали свиньи, привязанные к возам, блеяли козы. После путешествия, оказавшись под защитой крепостных стен, гости города могли себе позволить расслабиться. Рядом послышалась тягучая песня, исполняемая в четыре, не совсем трезвых, голоса. От неё очень быстро сморило в сон Афанасия с двумя спутниками, заночевавшими на первом возу. Милонег, как и два других помощника купца, закутался в плащ и погрузился поглубже в сено, лежавшее во второй повозке. Не прошло и пяти минут, как с другого конца воза раздались первые похрапывания.