В это время Милонегу показалось, что он смотрит на свои ноги, руки, грудь, как бы со стороны, не отождествляя себя с телом. Его сознание, контролируемое Владом, находилось чуть выше головы, изучая обстановку. Местные готы, человек десять, сидящие за двумя соседними столами, что-то громогласно обсуждали. Видимо, пропустив не по одной кружке пива, они находились в том счастливом состоянии, в котором море бывает по колено. За другими тремя столами расположились небольшие компании немцев, видимо моряки с разных кораблей. Трое немцев, сидевших по соседству, обсуждали планы посещения Новгородского торга. Милонег слышал их разговор, не подавая вида, что понимает по-немецки.
— Хенри, надеюсь, хозяин быстро затоварится в Новгороде, в этом году воска много на рынке. Встретимся опять здесь на обратном пути, посидим за кружкой пива, поболтаем.
— Да, Гюнтер, с беличьим мехом в этом году тоже всё хорошо. Думаю, быстро вернёмся с Руси и зайдём опять сюда. Слышал, что с русскими замирились, торговать будем по-прежнему.
— Да. Кстати, эта большая компания, — третий собеседник показал глазами на большой стол, — новгородцы, судя по всему.
Внимание Милонега переключилось на своих, из команды. Не к добру они сидят так близко с местными…
«Вот и приключение», — один из готов сильно качнулся, проходя к своему столу, и выплеснул чуть ли не половину кружки пива на спину меланхоличному коренастому Ерёме.
— Ты что, охренел? Чёрт нерусский! — Ерёма встал с лавки, пристально глядя в глаза обидчику и засучивая рукава рубахи. Гот попытался похлопать ладонью по щеке гребца, но оказалось, что это было не самое удачное решение вопроса.
— Ах ты скотина! На! — правый кулак пришёл местному в челюсть, от чего тот улетел в спины сидящих своих приятелей. Те повскакивали с лавки с обозлёнными лицами и возмущённо заорали на гостей города. Новгородцы тоже поднялись как один, и началась потасовка равными составами. Лось хотел уже ринуться на подмогу, но Милонег остановил его, и остальных своих, взглядом. Новгородцы с юности приучены к противостояниям «стенка на стенку». Драки между разными концами Великого Новгорода происходили регулярно, иногда прямо на мосту через Волхов. Через пару минут уже было ясно, что готы не выдерживают натиск.
— Эй, ганзейцы, помогите русских побить! — крикнул немцам один из дерущихся готландцев.
Шесть из девяти немцев поднялись было из-за дальних столов, но Милонег со своими ребятами выдвинулся им наперерез. Выражение его лица как бы говорило: «Даже не вздумайте». Внешний вид дружинников, особенно массивного Лося, подействовал на них отрезвляюще. Их кислые мины как бы ответили: «Да не очень-то и хотелось».
Музыканты прекратили играть и сидели, обняв инструменты и поджав под себя ноги, испуганно глядя на побоище. Хозяин пивного дома пытался криками остановить действо, но пиво уже хорошо ударило в голову его посетителям. Одному из готов оно ударило вместе с кружкой, которой он пытался отбиваться от русских. Теперь он лежал под столом, в компании с зачинщиком, всего этого мероприятия. Тем временем драка постепенно переместилась на улицу, где и закончилась довольно быстро. Побеждённые разбежались и расползлись по прилегающим переулкам, а победители, под радостные возгласы и обсуждения произошедшего, пошли в русский квартал на ночёвку.
Глава 27
«Илонка, ты ведь приходила ко мне сегодня»? — Милонег мысленно обратился к своей возлюбленной. Он лежал со своими товарищами на овчинных шкурах на полу гостевой избы и, в отличие от них, всё никак не мог заснуть.
«Приходила, даже её запах еле уловимый чувствовал. И теплая волна прошла от затылка вниз, по спине.»
«Я и сейчас с тобой. Разве не ощущаешь»?
«Хм, показалось, или действительно ответила мне»?
Илона провела левой рукой по воображаемой шее и остановила её на затылке Милонега, а правой нащупала место, где гнездится душа. Её ладонь накрыла солнечное сплетение, и тепло начало циркулировать по виртуальному, а чуть позднее и по биологическому телу возлюбленного.
«Точно, это она даёт знать, откликается», — десятник повернулся, лёг на спину, расслабился.