Глава 29
Влад вдруг вспомнил якутскую природу, с её доисторическими запахами, видами северной рыбы и животных, которых на западе страны практически не осталось. А ведь всего полвека назад осетровые по всей Волге водились, и волки, лоси, в средней полосе России.
— Как же уязвима наша Земля. Даже не поднимаясь в стратосферу, тем более в космос, я на маленьком Ан-2 смог почувствовать, насколько мала наша планета. Взлетаешь в южной Якутии, вокруг буйство зелени, тайга, корабельные сосны, и не спеша летишь на север. Крейсерская скорость как у легковых автомобилей, мчащихся по немецкому автобану. Всего шесть часов полёта, и под тобою уже лесотундра. Только вдоль Лены ещё растут более-менее высокие деревья, а чуть дальше от берегов, стоят чахлые пихты и кривенькие полярные берёзки. Ещё дальше — тундра. Земля, покрытая ягелем, изрезанная руслами ручьёв и речушек, кое-где рябая от озёр разного размера. Как-то раз, увидев под крылом следы от гусениц трактора, тянувшиеся на десятки километров, командир экипажа спросил, — Знаешь, когда он проехал?
— В начале лета?
— Нет, тридцать три года назад. От лагеря гулаговского до деревни тащил железки да стройматериалы, наверное. Северная природа очень ранима. Если корни мха повредить, восстанавливаться он будет очень долго — почва неплодородная и довольно прохладно здесь девять месяцев в году.
Пролетая над заброшенным лагерем: обветренными деревянными бараками, стоящими без окон и дверей, полуразобранными хозяйственными постройками, столбами забора с обрывками колючей проволоки, Влад поёжился, — Чем они здесь печки топили, интересно? И чем занимались на краю земли? Серый, унылый ад, лет на десять, если не больше, и попробуй тут выживи.
Если лететь ещё часа четыре, то под тобой уже будет арктическое побережье, песчано-каменные россыпи, ни одного кустика и вечные льды на горизонте — Ледовитый океан. Вся карта северного полушария, как видеоролик, в течение дня проматывается в режиме онлайн. Всё же мала наша планета, совсем не велика.
— Сергей, эти валуны сюда во время Великого оледенения с севера притащило?
— Да, в этих местах камней хватает, плюнуть некуда.
— Если, не дай бог, двигатель откажет, то на благополучную вынужденную посадку здесь может рассчитывать только заядлый оптимист, — Влад заворожено смотрел на бескрайние просторы утыканные глыбами. — Неземной пейзаж, будто над марсианскими пустынями летим.
— Тут по маршруту два озера есть, скоро их увидишь, довольно большие, метров по двести в диаметре, круглые, впритык друг к другу расположены. Перешеек, их разделяющий, буквально в несколько метров шириной, а вода разная по цвету. Одно серебристо-голубоватое, а другое почти чёрное. Вот в чём дело?
— Может у одного дном служит природная выемка, а у другого — кратер от небольшого метеорита. В метеоритах каких только химических элементов не встречается.
Влад запоминал контрольные ориентиры по этому новому для него маршруту — штурманский расчёт и ведение визуальной ориентировки входили в круг обязанностей второго пилота. Солнце постепенно уходило за горизонт, превращая тундру в большой тёмный ковёр с едва различимыми складками местности. Ночные полёты на Ан-2 были разрешены только для лётчиков полярной авиации. В центральной части страны этот тип самолёта с заходом солнца должен сидеть на аэродроме. В лётном училище были предусмотрены всего несколько полётов по кругу ночью, для того чтобы дать курсантам представление о заходе на посадку в темноте, с посадочными фарами, да и только.
— Ночь лунная, ориентиры вполне можно отыскать, привыкай Влад. А днём тут по полосе из окурков лететь можно, — пошутил Сергей, — самый ходовой наш маршрут.
Оба закурили. В кабине было тепло и уютно, приборы горели зеленоватыми шкалами и циферблатами, тысячесильный мотор работал монотонно и уверенно. Сдвинув на несколько миллиметров назад форточку, Влад держал возле образовавшейся щели дымящуюся сигарету. Огонёк её не затухает — перепад давления воздуха высасывает весь дым и пепел в щель, и поддерживает горение табака. Планшет с картой лежит на колене, подсвечиваемый ультрафиолетовым светильником.
— Сергей, отверни вправо градусов на пять.
Затянувшись папиросой, КВС (командир воздушного судна) довернул самолёт на новый курс. Он был из пилотяг старого образца, мог часами ворочать штурвалом, доверяя второму пилоту заботиться о поиске своего местонахождения, даже в сложных метеоусловиях. Звёзд с неба не хватал и стоически переносил все неудачи, которые его не забывали регулярно навещать.