— Позвольте спросить, почему? — я продолжал создавать образ любопытного провинциального юноши.
— Размер камня, — видя явное нежелание спутницы говорить, ответил Джей. — Большой камень, много граней, много силы, неудобно держать в наруче или браслете, тем более в кольце.
— Наруч, браслет?
— Сила мага его камень, слабые маги могут пользоваться маленькими камнями, которые помещаются в перстень, средние делают браслеты с камнями на подобии вашего Вестника, — Джей кивнул на моё запястье. — Сильным удобнее носить камни таким образом.
— Интересно. — только и смог выдать я.
— А давай на ты? — предложил Джей, чем тут же вызвал укоризненный взгляд из-под капюшона. Как я определил, под капюшоном то? По движению тела, обзора у девушки было мало, ей приходилось либо вертеть головой, либо поворачивать корпус. Почему укоризненный? Видно, что она охраняет паренька, а значит хорошо знает раз они вдвоём, поэтому не понимает, чего тот разговорился с деревенщиной.
— С удовольствием! — даже обрадовался я.
Хотелось задать ещё тысячу вопросов, но я удержался.
Ехать ещё долго, наговорится успеем. Посмотрел на проплывающий мимо ландшафт, ничего необычного, приближался лес, кончалась обыкновенная степь, каких много на Земле. Воспользовавшись тем, что я еду напротив совершенно один, скинул сапоги и умостился поперёк лавки, подложив сумку с вещами под голову. Карета была не очень широкой, но некий комфорт в моей позиции, несомненно, имелся.
Из-под капюшона магички раздалось презрительное хмыканье. Джей весело ухмыльнулся, подмигнув мне.
В ночь перед отправлением, я не смог выспаться, решил вздремнуть пару часиков сейчас. Трясло немилосердно, ни о каких амортизаторах в карете речи и не шло.
По всему маршруту мы будем ночевать в поле, только один день пройдёт под крышей достаточно крупной деревни. Дело в том, что люди вблизи границы издревле не селились в деревнях, предпочитали города покрупнее и стены повыше. Нападения великанов, сметающие деревни, все помнили, хоть уже и не боялись.
В деревни жить шли не от хорошей жизни. Кто-то рисковал, чтобы выращивать овощи или зерно, кто-то просто не мог потянуть жизнь в городе. Людей в деревнях хватало, отец говорил, что чем ближе к столице, тем больше деревней, обстановка там благоприятнее, множество мануфактур и бизнесов для обслуживания которых нужны простолюдины и не граждане. Справедливо, ведь откуда-то в городах берется зерно, дерево, фрукты и овощи, мясо.
Были в мире Орна и землевладельцы. Если городские жители мерили влияние счётом в банке и пользой городу. За пределами стен жизнь шла по другому сценарию. Тут ещё не умерли благородные сословия. Чёткого деления не было, например баронов, графов, герцогов — вместо них были владельцы феодов, по-простому — феодалы.
Феоды делились на две категории, прибыльный феод и не прибыльный. Многие городские спонсоры размещали на своих или чужих феодах производства, таким образом обеспечивая рабочие места для крестьян, но в большинстве случаем крестьянин обеспечивал себя сам.
Феодалы подчинялись Императору или его представителям, приносили присягу, в зависимости от масштабов угодий выставляли экипированных и обученных воинов и платили налог. Насколько я понял из разговоров в таверне, сейчас не многие решаются содержать феод. Многих влечёт такая простая и беззаботная жизнь в городе. Феодалы бросают свои поместья практически на произвол, крадущий в промышленном объёме управляющий не в счёт, а сами живут в городе на дивиденды. Тупиковый путь, как по мне.
Карета мерно покачивалась, унося меня всё дальше и дальше, от… дома!? Да, пожалуй — это место действительно стало для меня вторым домом. Мысли всё разбегались и разбегались, отправляя меня в мир сна и покоя.
Мне снилась Даша. Она почему-то стояла среди одетых во всё чёрное люде. Смутно знакомые лица, картинка будто бы стала чёрно белой, лишь изредка, как молния на грозовом небе, её пересекали вспышки фотокамер.
Рядом стояла Ася. Девушки были расстроены, по их щекам струились редкие слёзы, размывая неброский макияж. Интуитивно я понимал, что происходит. Меня хоронят, я окончательно умер на Земле.
Две такие родные моему сердцу женщины провожали меня. Кольнула себялюбивая иголка, они плачут, льют воду по мне, им не всё равно.
Настроение во сне менялось со скоростью света. Мне стало невыносимо грустно смотреть на всё это. Я осознал себя. Попытался оглядеть своё тело, на секунду мне это удалось, нет не тело, скорее духовный остов, как лёгкая утренняя дымка, вот из чего я состоял.