Предсказание Раевского в отношении Пушкина вскоре сбылось. Воронцов обратился в Петербург с просьбой, чтобы Пушкина как можно скорее убрали в «тихое место», где он нашел бы для себя среду менее опасную и больше досуга для занятий». А пока, до получения ответа, граф предписывал Пушкину выехать в некоторые уезды «собрать сведения о борьбе с саранчой… и проверить результаты принимаемых мер». Чем не командировка для поэта? Пушкин убыл в командировку и, говорят, по приезде составил отчет губернатору о том, что
Оскорбленный Пушкин потребовал отставки, а 24 июля 1824 года ему было объявлено о «высочайшей воле», согласно которой Пушкин «исключается из списков чиновников за дурное поведение и подлежит удалению в имение родителей в Псковскую губернию под надзор местного начальства».
В жизни поэта Елизавета Воронцова, очевидно, заняла видное место. Тридцать набросков ее лица оставил поэт! Ей он посвятил стихотворение:
Младший брат Владимира Раевского, семнадцатилетний отставной корнет Григорий, внешне был очень похож на Владимира: такой же коренастый, круглое лицо, густая шевелюра и большие голубые глаза, точь-в-точь как у Владимира. Как-то Федосий Михайлович, глядя на них, в шутку сказал: «У меня пять сыновей, но только Владимир и Григорий братья».
В семье Раевских долго пе знали о судьбе Владимира, так как расследование проводилось тайно. Писать письма родным ему запрещалось, да он и сам надеялся вскоре оправдаться, освободиться из-под ареста, а потому не хотел тревожить родных. Однако Федосий Михайлович написал письмо в Тульчин генералу Киселеву, которого знал лично. Новость, пришедшая из Тульчина, потрясла всю семью Раевских. Вначале Федосий Михайлович решил лично отправиться в Тульчин, дабы, как говорят, все узнать из первых рук, но потом передумал. Пять месяцев подряд никаких вестей от Владимира не было. Григорий решил поехать в Одессу или Кишинев и через знакомых отцу офицеров узнать, что случилось с его любимым братом. Отец категорически возражал против такой поездки Григория. От замысла поехать в Кишинев или Одессу Григорий, однако, не отказался. Старшая сестра Александра Федосеевна поддержала его.
Тем временем Александра Федосеевна втайне от отца договорилась с Григорием, что он на короткое время поедет в Одессу, узнает там о судьбе брата и вернется назад. Возникла проблема с подорожной. Два дня Григорий рылся в бумагах отца и отыскал старую подорожную, в которой сделал несколько подчисток, исправил на свое имя, радостно объявил сестре:
— Подорожная у меня имеется, приготовь мне денег на дорогу, да и Владимиру, наверно, стоит послать немного.
— Откуда у тебя подорожная?
— Достал через добрых людей, — слукавил Гриша. Александра Федосеевна собрала Григория и через сутки проводила за калитку, перекрестила, благословила в добрый путь.
В камере было слышно, как на улице стучит дождик, под шум которого прежде Раевский быстро засыпал, но сейчас не спалось. Уснул на рассвете. И тут же увидел сон: младший брат Григорий стоял на качелях, раскачивая их вверх-вниз, и что-то в такт бубнил. Подошел отец.
— Григорий, я же тебя предупреждал, что веревки старые, детей они еще выдержат, а тебя… Изволь сейчас же слезть.
— Волков бояться — в лес не ходить, — не совсем резонно ответил сын, не послушав совета отца.
Федосий Михайлович ушел в дом. Вскоре туда вбежал слуга и сообщил, что Григорий разбился…
Раевский проснулся взволнованный. Словно наяву увидел во сне окровавленное и обезображенное лицо брата. «А гложет, с Гришей что-то стряслось?» — подумал, стараясь забыть сон. Днем офицер, сопровождавший Раевского на прогулку, заметил, что майор расстроен.
— Вы себя скверно чувствуете, господин майор? — спросил.
— Плохо спал прошлую ночь.
Раевский не сдержался и рассказал офицеру сон. Тот сказал:
— Ежели виделась кровь, так это дурной сон. У моей квартирной хозяйки, господин майор, имеется знакомая старушка, большая мастерица по гаданиям, она также умеет разгадывать самые запутанные сновидения. Ежели пожелаете, то можно послать к ней хозяйку…
Прежде чем ответить, Раевский улыбнулся.
— Мил человек, я не верю никаким гадалкам.
— Господин майор, а во что же вы верите?
— Я верю в судьбу…
Раевский не зря беспокоился о младшем брате. Подъезжая к Одессе, на почтовой станции его задержал пожилой жандарм: подорожная вызвала у него подозрение.
Григория обыскали. Отняли деньги и письмо сестры к Владимиру, наспех допросили и увезли в тюрьму.
— Господа, ради бога, позвольте мне увидеться с братом, я ведь специально столько ехал. А потом хоть расстреляйте, — молил юноша.
Не помогло. О задержании было доложено по начальству. В тот же день фальшивая подорожная лежала на столе Херсонского военного губернатора Ланжерона.
— Одного поля ягодка, — сказал губернатор, узнав, что Григорий родной брат Владимира Раевского, который находится в Тирасполе под следствием.
— Как прикажете поступить? — спросил чиновник.
— Уведомите генерала Витгенштейна, что на связь с подследственным майором Раевским следовал его брат, пусть там решают, а пока допросить, содержать в отдельной камере и никого не допускать. Сегодня же отправить донесение в Петербург…
Впервые в жизни юноша получил сильный моральный удар, ведь он обманул отца. Два чувства боролись в нем: долг перед братом и обман отца во имя этого. Он все время плакал, потом стал заговариваться. В Одессе его долго не держали. Через некоторое время он оказался в Шлиссельбургской крепости. Ничего этого, естественно, не знал и не мог знать Владимир.