Раевский, глядя на Кисловского, удивленно спросил:
— Откуда у тебя сей лист?
— На верхней полке лежал, а что?
— А то, что стихотворение я еще не закончил, а ты его уже читаешь.
— Я не вижу в этом большого вреда. Ты обиделся?
— Нет, разумеется, мне было приятно услышать из твоих уст истину, — улыбаясь, ответил Раевский.
В комнате вдруг потемнело. Небо затянулось черными тучами. В окна застучали дождевые капли.
— Вот и прекрасно, — радостно произнес Губин. — Сама природа поддерживает мое предложение.
Приклонский сказал, что ливень скоро пройдет, и, заговорщически взглянув на Раевского, продолжил:
— Господа, карты от нас никуда не уйдут. Мне кажется, предложение Владимира куда более привлекательное занятие, а пока пройдет дождь и мы соберемся в поход, нам следует обсудить одно весьма важное предложение…
На этом Приклонский запнулся, он, видимо, не знал, с чего начать, ему на выручку пришел Раевский:
— Садись, Петр, а то ты сильно волнуешься, — предложил Раевский Приклонскому, а когда тот опустился в кресло, в оправдание друга сказал: — Петр волновался не зря. Речь сейчас пойдет об очень важном и необычном. Мы обсудили и выносим на ваше решение предложение о создании вольнолюбивого кружка.
— Это что-то новое, — заметил Губин.
— Да, новое. Дело в том, что, как вы знаете, за последнее время из армии ушло немало благородных офицеров, которые не могли выносить грубый и наглый тон начальства. Аракчеевщина дает свои плоды. Места достойных господ занимают манежные служаки. А каково положение нижних чинов, принесших славу отечеству на полях сражений? По-прежнему ужасное. Они лишены каких-либо прав. Их избивают за самые ничтожные провинности. Делается все это у нас на глазах. Кто-то должен поднять голос против окружающей нас гнусной жизни. Деспотизм сам по себе не исчезнет, с ним надобно бороться, а для этого нам следует объединиться. Предлагаем создать вольнолюбивый кружок, который будет вести борьбу с деспотизмом всеми доступными методами.
Друзья внимательно слушали Раевского, пристально глядели на его умное, волевое лицо, как всегда, восхищались силой его убежденности.
— В созданный нами кружок будем принимать людей честных, ненавидящих деспотизм и желающих бороться против него! Никто не может сомневаться в праве на существование такой организации…
— Кроме монарха, — опять вступил в разговор Диммер.
— Милый доктор, я полагаю, что до монарха это дело не дойдет. А ежели и дойдет, то ничего противузаконного у нас не обнаружится.
— Владимир, ты ничего не сказал об названии кружка, — напомнил Приклонский.
— Да, да. Мы предлагаем именовать наш кружок «Железные кольца», — добавил Раевский и изучающе посмотрел на друзей. — О принадлежности к нашему кружку будет свидетельствовать железное кольцо, которое полагается носить на левой руке. Петр, покажи, пожалуйста, кольца, — попросил Раевский.
Приклонский открыл ящик стола, взял оттуда маленький бумажный сверток и, высыпав на стол дюжину железных колец, сказал:
— Подбирайте, ребята, сделаны по особому заказу. Кузнец, изготовляя их, сгорал от любопытства узнать, каково их назначение, но мы не удовлетворили его желания.
— Зря. Завтра об этом он донесет в полицию, — заметил Диммер.
— За кольца надо платить, Владимир? — спросил Губин и при этом отметил, что работа очень тонкая.
Возражений против создания кружка не было. Раевский пообещал в ближайшее время разработать устав кружка и вынести его на обсуждение.
На улице прояснилось. Дождь затих. Кто-то внес предложение, что создание кружка следовало бы отметить.
— Это ни к чему, — возразил Раевский, — сейчас, господа, идем в крепость над Бугом. Обещаю, что о том никто не пожалеет. Я буду вашим гидом…
По дороге в крепость Раевский вслух читал свое новое стихотворение:
Идея создания патриотического кружка «Железные кольца» принадлежала Раевскому, но он повел дело так, как будто она общая. В душе он радовался, что приближается осуществление мечты, которая родилась еще во время обучения в Дворянском полку, во время «патриотических мечтаний» со своим другом Батеньковым. Раевский понимал, что до большого, настоящего дела еще далеко, но начало сделано. Именно тогда Раевский написал несколько писем Батенькову. В стихе, обращенном к другу юности, он спрашивал:
Уже потом, спустя годы, Батеньков вспомнит об этих письмах Раевского: «…сверх чаяния, получил я три или четыре письма от Раевского, он казался мне как бы действующим лицом в деле освобождения России и приглашал меня на сие поприще».
И хотя друзья договорились, что о своем кружке особо распространяться не будут, но, как утверждает народная поговорка, если о чем-то знают двое — это уже не секрет. Так случилось и гут. Уже через неделю во всем корпусе говорили о таинственном кружке, который якобы изготовляет железные кольца, способные оберегать их владельцев от многих болезней.
Слух о волшебных способностях железных колец с неимоверной быстротой распространился по всему городу. Жены начальников первыми пожелали приобрести чудо-кольца.
Начальник артиллерии корпуса, увидев на руке Раевского железное кольцо, не стал расспрашивать о предназначении его, а спросил только, где он его приобрел. Во всяком случае, кузнец, изготовивший первую партию колец для кружка, теперь уже знал об их колдовской силе, не успевал выполнять многочисленные заказы на них. Особенно осаждали его полковые дамы. Уже через месяц цена на железные кольца неимоверно возросла.
Все, кто приезжал в те дни в Каменец-Подольский, считали большой удачей, если им удавалось увезти с собой необыкновенный сувенир.
На очередном заседании кружка Раевский рассказал о возникшем шуме вокруг железных колец, ребята от души хохотали.
— Если судить о принадлежности к нашему кружку по наличию железного кольца на руке, — сказал Раевский, — то уже почти все корпусные дамы принадлежат к нему.