— Я и сейчас настроен! — резко отреагировал Владимир Вольфович.
— Ну-ну, мне-то не ври, — попросил его Директор. — Тебе от меня ничего не скрыть, как и мне от тебя.
Он закрылся в кабинке туалета, чтобы, в очередной раз, побеседовать с Жириновским напрямую.
Взаимное «проживание» воспоминаний даёт некоторый эффект — Директор уже начал чувствовать мнение Жириновского по разным актуальным вопросам. А сам Владимир Вольфович освоился в своём пространстве, находящемся, как понял Директор, в подсознании.
Это открыло им новые возможности — Жириновский может ограниченно влиять на физиологию, что позволило сэкономить некоторые объёмы времени и сил на подготовке. Ему удаётся снизить утомляемость, выделять нужные гормоны, чтобы поощрять организм к определённым видам деятельности. Например, Директор ещё никогда не испытывал такого удовольствия от изучения фарси, какое он испытывал в библиотеке воинской части…
Даже мысли об этом вызвали прилив гормонов предвкушения, которые Жириновский решительно отсёк.
За прошедшие месяцы он лучше узнал пределы своего организма, поэтому они больше не допускают случаев чрезмерного переутомления и «гормонального выгорания» — это опыт, извлечённый из допущенных ошибок.
В сверхчеловека, вопреки надеждам Директора, это его не превращает, потому что всему есть свои пределы, но вовремя применённая правильная методика способна решить исход дела…
— Тебе тоже страшно! — воскликнул Владимир Вольфович. — Ты тоже боишься, трус!
— Не скрываю, — кивнул Директор. — Бояться — это нормально.
— А если нас убьют?! — обеспокоенным тоном спросил Жириновский.
— Судьба, значит, такая, — пожал плечами Директор. — Но если мы будем в штабе 40-й армии, то убить нас не должны. Насколько мне известно, Кабул — это самый безопасный город в Афганистане. Если слово «безопасность» вообще применимо к этой стране…
— Вот именно! — выкрикнул Владимир Вольфович. — Вокруг нас будет сборище дикарей и мерзавцев!
— Уже слишком поздно, — сказал Директор. — Боржоми не поможет.
— Да иди ты! — отмахнулся от него Жириновский.
— Всё, пора, — решил Директор. — Не скучай.
Он помыл руки и вышел из туалета.
Сегодня день отправки и их повезли на военный аэродром Чирчика — когда колонна ехала в город, местные жители собрались вдоль дороги и махали им, бросая в их сторону цветы.
И это тронуло зачерствевшее сердце Директора.
«Скоро отправка», — вышел он из здания.
Технический персонал готовил Ил-76 к вылету.
— Ну, что, товарищ старший лейтенант? — спросил подошедший полковник Стекольников. — Как настрой? Боевой?
— Так точно, товарищ полковник! — улыбнулся Директор.
— Это хорошо, — кивнул командир части. — Тебе, конечно, в штабе бумажки перекладывать да переводы переводить, но будь начеку. Даже в Кабуле происходит всякое…
— Буду, товарищ полковник! — ответил Директор.
— Ну, ни пуха, — похлопал его по плечу Стекольников. — Как будешь там — пиши письма и шли бандероли, ха-ха!
— Обязательно, — вновь улыбнулся Директор. — Буду.
Изображения мозаик и фойе во Дворце искусств:
Глава восьмая. Равновесный потенциал
*Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 10 сентября 1983 года*
Раскалённый воздух Кабула ударил в лицо, как из доменной печи. Директор сошёл с трапа Ил-76, щурясь от палящего солнца. Запах авиационного керосина мешался с пылью и горьковатым привкусом битума, пропитавшего асфальт аэродрома. Вдалеке гудели вертолёты Ми-8, а по взлётке сновали УАЗы и БТРы, поднимая клубы пыли.
— Новоприбывшие, стройся! — рявкнул хриплый голос.
Директор поправил поясной ремень и встал в шеренгу с десятком других офицеров. Остальные прибывшие, потные и уставшие от перелёта, также оправились.
Встречающий, капитан с обветренным лицом и в выгоревшей форме, держит в руках планшет с бумагами. Его пристальный взгляд холодных серых глаз медленно скользит по лицам — вряд ли он что-то поймёт для себя, но это делается не для этого.
— Я — капитан Карцов, Василий Евгеньевич! — представился он, продолжая сверлить новоприбывших тяжёлым взглядом. — Добро пожаловать в Афганистан!
Это делается для оказания психологического давления, чтобы новоприбывшие поняли, кто здесь власть и что шуточки закончились, так и не начавшись.
Посчитав, что оказано достаточное давление, капитан прошёл в начало строя и начал спрашивать «ФИО, звание, ВУС». Далее следовал короткий опрос. Директор начал ощущать, как его постепенно пропекает солнечными лучами — они стоят посреди взлётной полосы, под открытым солнцем.