— Меня зовут… — тихо начал моджахед. — Маму твою трахал…
— Хорошо, Мамутвоютрахал, — кивнул Директор и достал блокнот. — Откуда ты родом?
— Папу твоего трахал… — продолжил моджахед.
Орлов достал из кармана пачку сигарет.
— Не кури здесь, пожалуйста, — попросил его Директор. — А то кашлять ещё начнёт…
— Ладно, не буду, — не стал возражать Орлов и убрал пачку обратно в карман.
— Продолжай, свинья, — попросил Директор моджахеда.
— Свинья?.. — слабо улыбнулся душман. — Тебя свинья трахала…
Директор начал записывать в блокнот.
— У тебя собака была там, в шайтаностане?.. — спросил Ага Нурзай. — Я собаку твою трахал…
— Нет, собаки не было, — покачал головой Директор и продолжил записывать. — Хорошо, кого ещё ты трахал, помимо собак?
— Я отойду, покурю, — сообщил Орлов, до этого пытавшийся разобрать, о чём они говорят.
— Маму того кафира я тоже трахал… — вновь улыбнулся душман, посмотрев в спину Орлову.
— Вот он расстроится, когда узнает, — улыбнулся Директор в ответ и что-то записал в блокнот. — У него вот собака и кошка дома — их ты тоже трахал?
— Нет, его собак и кошек не трахал… — медленно покачал головой Хан. — Жену его трахал… И детей его трахал…
— Интересно… — с задумчивым видом вписал что-то в блокнот Директор. — Ещё что-то ценное хочешь рассказать?
— Что ты пишешь, сын свиньи?.. — вдруг напрягся моджахед.
— Да так, мысли кое-какие, — улыбнулся Директор. — Мне вот интересно, помимо собак и чьих-то родственников, ты ещё кого-нибудь трахал?
— Чего ты добиваешься, подлый шакал?! — воскликнул Хан Ага Нурзай и скривился от боли.
— Да просто хочу донести до командования твои последние слова, — ответил Директор. — Что ты собак трахал, кошек, свиней… Да, надо записать, что свиней ты тоже трахал — так велика была твоя ненависть к неверным…
— Ха-ха-ха… — вдруг тихо посмеялся моджахед. — Жаль, что уже не получится перерезать тебе глотку, сын собаки…
— В этой жизни получается не всё и не у всех, — улыбнулся ему Директор. — Но, не расстраивайся — никто и не вспомнит о тебе и том, что ты пытался сделать. Вашим господам глубоко плевать, что с вами случится, ведь есть множество других глупцов, которые продолжат ваше дело.
— Что может знать неверный о джихаде?.. — поморщился Хан.
— Поэтому вы массово выращиваете мак и производите из него опиум и героин, я правильно понял? — усмехнулся Директор. — Хотя, не отвечай — я и так прекрасно знаю, кем и ради чего это было затеяно. Ваши американские «друзья» посоветовали вам, как будет лучше финансировать вашу дорогостоящую войну против неверных…
— Чего ты добиваешься, неверный?.. — вновь спросил моджахед.
— Я же уже сказал — меня интересует, каких именно животных ты предпочитаешь вместо женщин, — улыбнулся Директор. — Ишаки? Овцы? А лошади? Ты же любишь лошадок?
— Катись к шайтану, неверный! — вновь выкрикнул Хан, и вновь скривился от боли. — Я больше ничего тебе не скажу…
— Да мне больше и не нужно от тебя ничего, — ответил на это Директор. — Куришь?
Моджахед посмотрел на него недоверчивым взглядом.
— Мне не жалко, — улыбнулся Директор и достал пачку» Camel«. — Смотри, импортные — американские…
Он вытащил одну сигарету и поднёс к лицу душмана.
— Будешь или нет?
Хан медленно кивнул и Директор вставил фильтр сигареты ему в рот, после чего достал из кармана зажигалку и подкурил.
— Тебе всё равно не выполнить задание — скажи просто, куда вы направлялись и что хотели? — попросил Директор. — Не сказать, что это прямо важно для меня, но просто интересно.
— Катись в овечью задницу… — ответил на это моджахед.
— Можешь выделить три дозы промедола, чтобы он не мучился, в случае чего? — спросил Директор у санинструктора.
— Только с разрешения товарища майора, — ответил ему тот.
— Сходи — узнай, — отправил его Директор.
Санинструктор вышел из меджлиса и вернулся спустя пару десятков секунд.
— Разрешил, — сообщил он.
— Я могу попросить санинструктора, и он вколет в тебя ещё три дозы обезболивающего, и ты уйдёшь спокойно, — обратился Директор к моджахеду. — Или же тебе придётся долго и мучительно умирать — такая уж у тебя рана. Избавление от мук, в обмен на бесполезную для нас информацию — это же выгодная сделка? Твоя смерть неизбежна — ничто не может тебя спасти. Ты ведь и сам это понимаешь, да?
— Клянёшься, что он это сделает?.. — спросил Хан.
— Что проку от клятв неверного? — грустно улыбнулся Директор. — Вместо бессмысленной клятвы, я даю тебе своё слово — он вколет тебе три дозы обезболивающего.