– Киргизские революционеры, - пояснил Владислав Юрьевич, - до сих пор не могут договориться о цвете восстания. В Джала-Абаде люди носят зеленые повязки, в Узгене - желтые, в Куршабе - красные, а в Оше - розовые.
– Теперь понятно, - сказал Владимир Владимирович™ и задумался, - Ну, скажем, пусть будут зеленые.
– Зеленые? - удивился Владислав Юрьевич, - Почему?
– Если у них будет зеленая революция, - пояснил Владимир Владимирович™, - То у нас зеленой революции уже не будет. Цвет революции не повторяется.
– Логично, - согласился Владислав Юрьевич, - Мусульмане с Березой пролетают.
– Вот именно, - подтвердил Владимир Владимирович™.
– Договорились, - ответил Владислав Юрьевич.
Владимир Владимирович™ положил трубку и вернулся к своим президентским блеснам.
Четверг, 24 марта 2005 г. 14:59:33
Однажды Владимир Владимирович™ Путин шел по длинному кремлевскому коридору и думал о том, кого бы ему назначить руководителем своего президентского управления по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами и СНГ.
Вдруг за одной из неплотно прикрытых дверей Владимир Владимирович™ услышал веселый смех. Владимир Владимирович™ профессиональным неслышным движением подошел к двери и осторожно заглянул вовнутрь.
В небольшом кабинете за круглым столом сидели несколько сотрудников Администрации Владимира Владимировича™ и пили чай.
– А Модест-то Колеров! - восклицал один из сотрудников, в жакетке и с черными усами, - Бог ты мой, а Модест-то Колеров! Вы знаете, как он писал свою бессмертную статью "Самоанализ интеллигенции как политическая философия"? Это смех и горе. Модест Колеров лежит в канаве с перепою, а мимо проходит Глеб Павловский, в смокинге и с бамбуковой тростью. Остановится Глеб Павловский, пощекочет Модеста своей тростью и говорит: "Вставай! Иди умойся, и садись дописывать свою божественную статью "Самоанализ интеллигенции как политическая философия".
Другие сотрудники весело рассмеялись.
– И вот они сидят, - продолжал черноусый, - Глеб Павловский в креслах сидит, закинув ногу за ногу, с цилиндром на отлете. А напротив него - Модест Колеров, весь томный, весь небритый, - пригнувшись на лавочке, потеет и пишет буквы. Модест на лавочке похмелиться хочет: что ему буквы! А Глеб Павловский с цилиндром на отлете похмелиться не дает…
Сотрудники Администрации смеялись в голос.
– Но уж как только затворится дверь за Глебом Павловским - продолжал рассказчик, - бросает Модест свою бессмертную статью "Самоанализ интеллигенции как политическая философия" - и бух в канаву. А потом встанет и опять похмелится, и опять бух!… А между прочим, социал-демократы…