Поведение Федотова объяснялось просто: нежданные гости помешали осуществиться его плану, а своей госпитализацией и вовсе могли пустить под откос его собственную жизнь - уж он- то должен был понимать, как воспримут ТАМ то, что он не смог выполнить приказ. Короче, Высоцкого требовалось во что бы то ни стало оставить дома. И это сделать удалось.
Поскольку вариант с длительным лечением отпадал (из-за скорого отъезда Высоцкого), было предложено попытаться запереть больного на даче на пару-тройку дней и подключить к аппаратам. Но Федотов и этот вариант отмел.
С. Щербаков: «... Мы хотели привезти аппарат на дачу, но все поломал Федотов:
Да вы что! На даче! Нас же всех посадят, если что.
Короче говоря, все время чувствовалось, что он не хочет, чтобы забирали Высоцкого. Не хочет! И даже непонятно - почему?.. Что, он считал себя профессиональнее нас? Об этом и речи не могло быть, после того, что мы увидели в спальне. Мы пытались у него узнать: что он делает, по какой схеме. Федотов не очень-то распространялся, но мы поняли, что от промедола он хочет перейти к седативным препаратам - седуксен, реланиум, хлоралгидрат. В общем, через все «седативу», минуя наркотики. Но это неправильная позиция! И теперь абсолютно ясно, что Высоцкого просто «проспали», как мы говорим. Да Федотов и сам рассказал об этом.».
От себя заметим: Высоцкого «проспали» не случайно, а целенаправленно, выдав его смерть за естественную. Но почему же, спросит читатель, двое врачей не смогли справиться с Федотовым и не уговорили его немедленно увезти Высоцкого подальше от дома, где его поджидала верная смерть? Объяснение находим у того же С. Щербакова: «Я тогда сказал все и, по-моему, в достаточно грубой форме. Леня Сульповар. Мне тогда не очень понравилась его позиция, - он немного пошел на поводу у Федотова.».
Короче, Щербаков остался в одиночестве в том споре и судьба Высоцкого была предрешена. Причем тогда же определилась и точная дата, когда это должно было произойти. Врачебный консилиум пришел к мнению, что Высоцкого в тот день забирать не стоит, а надо это сделать утром 25 июля. Больного предполагалось отвезти в Склиф и там лечить в течение нескольких дней. Но ничего этого уже не понадобится, поскольку до утра 25 июля Высоцкий должен был уже умереть.
Отметим, что в ночь с 23 на 24 июля Федотова возле Высоцкого не было - он уехал домой, а рядом с нашим героем остался Янклович. А вот уже на следующую ночь, как раз перед отправкой Высоцкого в Склиф, ночевать в квартире на Малой Грузинской останется Федотов.
Последние несколько часов жизни Высоцкого в рассказах очевидцев выглядят следующим образом.
Ю. Емельяненко: «24 июля мы приехали на Малую Грузинскую поддатые, веселые... Володя спел пару песен. Знаете, мы его никогда не просили петь, он не любил, чтобы его просили. Он вдруг сам, ни с того, ни с сего, брал гитару и пел. Это возникало спонтанно... Он сам высовывался со своими предложениями по этому поводу и не принимал чужих рекомендаций и просьб. А вот когда подходило у него, припирало, он говорил: “Так, спою чего-то новое сейчас или прокатаю новую песню... ”. А мы уже знали все эти механизмы у него и сами не просили петь. Так вот, он спел пару песен, сейчас уже не помню, какие. Еще Вадим говорил: Володя, ну что ты орешь, как сумасшедший, как резанный, мы же здесь рядом все?!».
А я иначе не могу — и пошел... Орет, а мы рядом кружком сидим возле дивана, у нас перепонки лопаются... Спел он пару песен и еще в кайф вошел, он до этого укололся, видимо... Потом послед песен он стал требовать выпить. Схитрил. Он, действительно, был парень с хитрецой. Сходил на кухню, потом скользнул мимо нас сразу в дверь и наверх. А там, по-моему, художник Налбандян жил или кто-то другой, где он всегда водку добывал, но уже и там не оказалось. Он говорит: «Ну, могут друзья мои съездить, достать мне водки, мне хочется выпить». Никто не смог достать... Володя вроде бы затих. — Затих, смирившись с обстановкой, что нигде ничего не достанешь, ну куда же — час ночи... Я поднялся, мне было неудобно, пора уже было уходить. Вадим — со мной, мы взяли машину и уехали... ».
Федотов: «24 июля я работал... Часов в восемь вчера заскочил на Малую Грузинскую. Володе было очень плохо, он метался по комнатам. Стонал, хватался за сердце. Вот тогда он при мне сказал матери Нине Максимовне:
Мама, я сегодня умру...
Я уехал по неотложным делам на некоторое время. Где-то после двенадцати звонит Валера Янклович:
Толя, приезжай, побудь с Володей. Мне надо побриться, отдохнуть.
Я приехал. Он метался по квартире. Стонал... ».